Как люди научились летать - Виктор Гончаренко

- Ловите!

Ребята догадались, что надо делать, побросали свои змеи и, дружно ухватившись за длинную веревку, гурьбой побежали против ветра. Веревка натянулась, и дирижабль со сложенной пополам оболочкой напоминал теперь огромный змей. Он прекратил падение и перешел в более плавный спуск. Ребята что есть силы тянули его за веревку против ветра, крепко упираясь пятками в землю. Так они спасли жизнь отважному воздухоплавателю.

А в это время два богатых французских промышленника Дейч де ла Мерт и Эрнест Аршдакон, покровительствующих воздухоплаванию, объявили конкурс. Они обещали награду в 100 тысяч франков тому, кто первый за полчаса облетит вокруг знаменитой Эйфелевой башни в Париже и снова вернется к месту старта, на поляну в Сен-Клу, которая была в пяти с половиною километрах от башни.

Вот когда в Сантос-Дюмоне заговорил спортивный дух! Он решил во что бы то ни стало опередить других конкурентов. Однако задача оказалась не из легких. Второй дирижабль тоже потерпел аварию: испортился насос, нагнетавший воздух в баллонет для поддерживания упругой формы оболочки. Дирижабль снова переломился пополам и упал на деревья ботанического сада. Сантос-Дюмон, как и первый раз, уцелел и опять принялся за дело. Третий и четвертый его дирижабли тоже оказались неудачными. Тогда неунывающий конструктор решил максимально облегчить дирижабль, отказался от традиционной корзины для пилота и вместо нее приспособил маленькое легкое седло, наподобие велосипедного. Сидя на нем верхом, он направил свой дирижабль к Эйфелевой башне, обогнул ее и повернул обратно к месту старта.

Многие зрители полагали, что первый приз у Сантос-Дюмона уже в кармане.

Но не тут-то было! Мотор вдруг зачихал, остановился, и дирижабль в самом центре Парижа рухнул на крышу пятиэтажного дома.

Сантос-Дюмон и на этот раз отделался лишь незначительными царапинами.

Казалось, после стольких неудач можно прийти в отчаяние и на все махнуть рукой. Однако спустя два месяца он снова приступил к испытаниям нового, шестого по счету, дирижабля. И вот 19 октября 1901 года Сантос-Дюмону наконец повезло. На своей "летающей колбасе" он поднимается с поляны в Сен-Клу, долетает до Эйфелевой башни, огибает ее и возвращается к месту старта. Правда, при этом случился небольшой конфуз: он опоздал на тридцать секунд. Но восторг публики был настолько велик, что приз в 100 тысяч франков ему все-таки присудили. Половину денег Сантос-Дюмон отдал на благотворительные цели, а вторую половину - своему механику. К маленькому бразильцу пришла большая слава, и, казалось, теперь можно почивать на лаврах. Но он, не теряя времени, снова принялся за новый, более усовершенствованный дирижабль.

Всего Сантос-Дюмон построил 14 дирижаблей и совершил на них множество полетов по всей Франции. Он еще несколько раз терпел аварии. А однажды, демонстрируя свой дирижабль в Монако, на побережье Средиземного моря, свалился прямо в морские волны. Но, как уже говорилось, он был хорошим пловцом и опять спасся. Возвратившись в Париж, Сантос-Дюмон в 1903 году летал на своем последнем дирижабле с такой ловкостью и виртуозностью, что даже пользовался им вместо автомобиля:

отправлялся на прогулки в парк, на скачки на ипподром, на военные парады. Эти полеты сделали большое дело для популяризации дирижаблей не только во Франции, но и во всем мире. А главное, они на практике доказали, что дирижабли могут летать в любом направлении, что они действительно оправдывают свое название - "управляемые".

И неизвестно, сколько еще пользы принес бы дирижаблестроению неутомимый авиатор-спортсмен, если бы в это время мир не облетела сенсационная весть о полете первого аэроплана. Сантос-Дюмон сразу же переключился на новое дело. И небезуспешно.

Тяжелая штука - земное притяжение!

В этом легко убеждаешься еще в детстве. Вначале - когда учишься ходить, а слабые ножки подкашиваются, и ты падаешь на пол. Но этот период своей жизни мы обычно не помним, а только наблюдаем его позже на других малышах. Потом, когда, научившись ходить, начинаем изучать квартиру и нас почему-то особенно привлекает стол. Тут уж и я помню, как не однажды падал со стула и стола. Больно было. Ну, а когда подрастаем и начинаем изучать уже не только двор, но и окрестности, нас со страшной силой тянет на заборы, деревья, на сарай или дом. Из своего "комнатного" опыта мы знаем, что при этом надо быть очень осторожным - он успел научить нас, что все тела на земле, и мы сами, имеют тяжесть и летать, как пушинки, не могут, а падают на землю.

В детстве я любил бегать, расправив руки и махая ими, как птица крыльями. Увы, ладони даже не чувствовали сопротивления воздуха. Но вот однажды дедушка, у которого я жил, привез для починки сарая большие листы фанеры. Я взял в руки фанерный лист, поставил его под углом к ветру и побежал. Эге - совсем другое дело! Я почувствовал, как лист фанеры вырывается из рук вверх, как возникает довольно чувствительная подъемная сила. Значит, все дело в размерах? Ладони очень маленькие, и мы не чувствуем сопротивления воздуха, потому что оно очень незначительно. Фанерный же лист раз в двести больше ладони, и тут уже вовсю дает себя знать подъемная сила, возникающая при движении против ветра. Ну а если взять не один лист, а сразу соединить их штук десять или двадцать? Вот, наверно, была бы подъемная сила, что и самому можно было бы взлететь!

Как все мальчишки, я любил запускать змеи. Если сделаешь большой змей хорошо, то чувствуется, как при ветре его тянет вверх. Но стоит нитке оборваться, и змей начинает беспорядочно падать на землю.

Куда же девается его подъемная сила?

Очевидно, дело не только в размерах змея, но и в том, под каким углом он находится к ветру, как сделана его уздечка. Чем больше этот угол, тем больше подъемная сила. Но только до определенной величины, градусов 15...20. А дальше так увеличивается сопротивление воздуха, что змей не в состоянии будет подниматься на высоту и упадет.

Одним словом, тонкое это дело - подъемная сила. Но главное - она есть!

Люди постепенно, практическим путем приходили к выводу, что земное притяжение можно преодолеть подъемной силой, возникающей при движении больших плоскостей в воздухе, что можно устроить такой летательный аппарат, который хотя и будет тяжелее воздуха, но, благодаря подъемной силе, сможет подниматься в воздух и удерживать не только себя, но и человека.

Одним словом, к концу девятнадцатого века уже вовсю велись поиски полета на аппарате тяжелее воздуха.

Что это за аппарат? Вначале ему даже названия не было. Называли его и "аэродинам" от сочетания греческих слов - "аэро" - воздух и "динамис" сила, и "механическая птица". Но постепенно, к концу века, привилось слово "аэроплан", составленное опять-таки из греческих: знакомого нам "аэро" и "плану м" - плоскость - воздушная плоскость. Это название вначале было всеобщим, и осталось общепринятым до наших дней. Но постепенно во многих странах появились свои, более соответствующие родному строю языка слова, как в русском языке - "самолет", на Украине - "лiтак", в Польше - "платовец", в Германии - "флюгцойг". Названия разные, а суть одна - летательный аппарат тяжелее воздуха.

Раздел науки и техники, занимающийся полетами на таких аппаратах, получил название авиация, от латинского слова "авис" - птица.

Путь к летающим аппаратам тяжелее воздуха был труден, и начался он, как мы уже знаем, давно.

Воздушные змеи подсказывают...

Воздушные змеи подсказывают...

Что может подсказать воздушный змей, сделанный из тетрадного листа, запущенный на катушке ниток и мотающий высоко над поселком матерчатым хвостом?

Равнодушному мальчишке - ничего. Любознательному - многое. Это самый древний и самый простой летательный аппарат тяжелее воздуха.

Можно полагать, что он, появившись в разных древних странах, первоначально был просто детской игрушкой. Например, в Японии и других странах Азии до сих пор ребята любят устраивать массовые соревнования змеев. Мне приходилось бывать в Польше, и там я был свидетелем "дня лятавца", то есть дня воздушных змеев.

У нас тоже ребята очень любят запускать змеи, а до войны даже проводились чемпионаты Советского Союза по змейковому спорту.

Приглядывались и ученые к этой детской игрушке. Знаменитый физик, математик и астроном, член Российской Академии наук, современник гениального русского ученого Михаила Ломоносова Леонард Эйлер писал:

"Бумажный змей, детская игрушка, пренебрегаемая взрослыми, будет когда-нибудь предметом глубоких исследований". И он не ошибся. Еще в 1749 году шотландский астроном А. Вильсон поднял на змее термометр для измерения температуры воздуха на высоте. Знаменитый американский ученый Б. Франклин с помощью воздушных змеев проводил исследования атмосферного электричества и доказал, что молния при грозе - не что иное, как электрический разряд огромной силы. Михаил Ломоносов тоже строил воздушные змеи для исследования электричества в атмосфере. Его последователь Георг Вильгельм Рихман во время такого опыта 26 июля 1753 года был убит разрядом атмосферного электричества. Ломоносов, однако, и после этого отважился продолжать свои опыты. Змеи в то время были плоские, не очень устойчивые, хотя делали их для научных целей значительных размеров, площадью в несколько квадратных метров.