Бунтари элитной академии - Ники Сью

Вряд ли в этом месте вообще можно найти друзей.

Я скинула рюкзак на пол, стянула с себя вязаную кофту, надетую поверх белой рубашки. И только планировала пойти в душ, смыть с себя усталость субботнего дня, как помещение резко погрузилось во мрак.

От неожиданности дыхание перехватило, я начала двигаться на ощупь, пытаясь найти рюкзак, в котором лежал сотовый.

Вероятно, пробки выбило. Нечему удивляться: здание старое, находится черт знает где, вокруг сплошной бесконечный лес, поблизости нет ничего, даже магазина или пункта первой помощи. Алькатрас какой-то, только на суше, а не на воде.

И да, я ненавидела темноту, чувствовала себя в ней уязвимой.

Нащупав сотовый, провела пальцем по сенсорному экрану, хотела включить фонарик, как вдруг заметила силуэт в окне. Что-то мелькнуло, похожее на вспышку света. Маленькими шагами я осторожно двинулась к столу, который стоял возле подоконника. Мы жили на первом этаже, возможно, там прошел электрик, директор, или кто-то еще, и сейчас включится свет.

Как же ненавижу темноту!

Безмолвие, царившее в комнате, давило, будто на грудь повесили гирю. А звук учащенного сердцебиения разлетался эхом в голове, напрягая каждую клеточку в теле. Я ощущала себя оголенным проводом, который вот-вот загорится.

Облокотившись о стол, чуть наклонилась вперед, отодвигая занавеску в сторону. Буквально на долю секунды я отвела взгляд и поднесла мобильный экраном к стеклу, чтобы посветить на улицу. И тут, подняв взгляд, ахнула, выронив из дрожащих пальцев телефон.

Я перестала дышать, ноги сделались ватными, приросли к полу. Сердце попыталось вырваться из груди.

Человек. На улице, напротив моего окна, в полном мраке, стоял человек. На его голове был капюшон, лица не было видно, оно отливало темнотой, словно незнакомец безликий.

– Какого… – прошептала, накрывая дрожащей ладонью рот.

Что происходит? Почему он стоит там и смотрит на меня?

Я попятилась, не сводя глаз с неизвестного. Пыталась разглядеть хоть какие-то элементы лица, но не видела ничего, даже глаз. Однако ощущала его взгляд на себе, будто он не смотрел, а трогал, касался влажными руками моих плеч, губ и щек. Сглотнув, я снова сделала шаг назад, надо было бежать, но страх сковал тело и разум, воздух перестал поступать в легкие. Неконтролируемая дрожь прошлась по телу, а на лбу выступили испарины.

Мне было так страшно, что внизу живота болезненно заныло и захотелось в туалет. Вдруг показалось, кто-то еще есть в комнате. Я быстро повернулась, вытягивая руки перед собой. Хаотично махала ими, но ничего и никого не нащупала. Из глаз покатились слезы. Я открывала рот в надежде вдохнуть кислород, но создавалось ощущение, что вдыхаю стеклянную пыль: она царапала грудную клетку.

Посмотрела снова в сторону окна, и мой взгляд зацепился за капюшон человека, что до сих пор пребывал по ту сторону.

Белая окантовка.

А потом неожиданно раздался вой сирены, и я, не выдержав напряжения, закричала, бросилась со всех ног к дверям. Кое-как нащупав ручку, распахнула дверь и помчалась прочь, совершенно не представляя в нужном ли направлении бегу.

Сердце лихорадочно билось о ребра, по щекам катились слезы, а темнота никак не заканчивалась. Мамочка! Мне никогда не было так страшно, казалось, я стала героиней фильма ужасов.

Не знаю, каким чудом добралась до холла, где толпились студенты. Не знаю, как в этой кромешной тьме нашла Лесю с Дашкой. Они подсвечивали дорогу фонариками с телефонов и, заметив меня, замахали руками.

В слезах я кинулась на грудь Лесе, вдыхая запах ее духов с нотками лаванды и цитрусовых. Дронова прижала меня к себе, растерянно поглаживая по спине.

– Успокойся, всего лишь пробки выбило, – прошептала мягким голосом она мне на ушко. Затем отодвинула от себя и накинула на плечи свой широкий вязаный шарф, видимо, потому что я вся дрожала.

– Это не просто пробки, – махнула головой.

– Ты пересмотрела фильмов ужасов, пошли. Всех собирают на улице, сработала пожарная сигнализация еще. Какой-то глобальный звездец, – улыбнулась Леся. Я вытерла слезы и ухватилась за локоть блондинки. Мне не хотелось оставаться одной, перед глазами так и стоял образ безликого. Даже в темноте можно разглядеть лицо, если оно есть.

Или же… Маска? Может это была черная маска? Тогда выходит… кто-то, специально спланировал все происходящее, чтобы… что? Напугать меня?

– Даже под дождем они выглядят эффектно, – прошептала Даша. Я сглотнула и проследила за взглядом Синицыной.

Белая окантовка.

Сердце замерло, внутри все ухнуло, когда я заметила Пятерку Тора, когда заметила по правую сторону от Андрея Даню в капюшоне, накинутом на голову. Точно таком же. А ведь он выбегал тогда в этой же толстовке, буквально за десять минут до того, как выбило пробки.

Выходит…

Это Новиков хотел напугать меня?..

Глава 13. Даниил

– Дьявол, – прорычал Рогов, пока мы шли в сторону академии. В лесу царила глубокая тьма, под ногами отвратительно чавкала влажная земля, словно мерзкая жижа. Проклятый дождь со снегом превращал это место в болото, утягивающее за собой на тот свет.

– Он же… не умрет? – прошептал испуганно Матвей. Я нервно выдохнул пары теплого воздуха.

Сегодня утром мы узнали – Ваня пропал, а час назад Андрею сообщили, что видели его направляющимся в сторону спортивной площадки.

Обычно Альфа никуда не ходил и никого не искал, а тут почему-то возглавил наш отряд. Правда, одного умельца не хватало – Демидова, который вечно ошивался рядом. Уж не знаю почему, но Андрей его не позвал. Так что на поиски мы отправились вчетвером, обнаружив в лесу Назарова без сознания.

Рогов кому-то позвонил, у него везде были подвязки, и через двадцать минут подъехал гелик, из которого вышли два высоких лба и погрузили Ваню на заднее сиденье. Куда и зачем его повезли, я не знал, никто не знал. Хотя, предполагаю, в частную клинику, и, думаю, там были осведомлены, чем занимается Альфа в «Валькирии».

– От такого не умирают, – усмехнулся Рогов.

– Видимо, много принял, – без всяких эмоций выдал Егор Ковалев. Они говорили о Ване, словно обсуждали тряпичную куклу или героя компьютерной игры.

– Право выбора всегда должно оставаться за человеком, – самодовольно заявил Андрей. Даже в такой ситуации он продолжал философствовать и возносить свою «миссию» до небес.

Больной ублюдок! Человек мог умереть, и не было у него никакого выбора, тем более после проигрыша.

До «Валькирии» мы дошли молча, кутаясь в куртки от срывающегося с неба снега. Матвей подсвечивал