Вторая встреча - Рэчел Маккензи

В течение нескольких секунд они молча смотрели друг другу в глаза.

— Я собираюсь снова свести вас с ума, — хрипло проговорил Трэвис. — Вы думаете, что сможете выдержать?

Неожиданное тепло его губ, жадно прижавшихся к ее лицу, породило страстное томление во всем теле Сильвии, ее колотил озноб, а его поцелуи становились все крепче; он откинул ее волосы еще дальше, целуя ее шею.

— Я хочу тебя! — страстно прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы. Эти слова прозвучали вновь, когда его губы вновь прильнули к ее, и она ощутила во рту возбуждающий желание кончик его языка. Это сладкое мучение продолжалось, и, когда его руки сжали ее груди, Сильвия сдалась. Он гладил и обнимал ее, просовывал руку под ее мягкий шерстяной джемпер, чтобы прикоснуться к соскам, и от каждого такого прикосновения ее желание все больше и больше возрастало. Время для них остановилось. Она почувствовала, как рука Трэвиса отпустила ее волосы и скользнула вниз по спине, крепко прижимая ее к напрягшемуся телу. Девушка поняла, как сильно его желание, когда он прижал ее к толстому дереву с явным намерением овладеть ею прямо здесь и сейчас.

Теперь его руки были под ее джемпером, поднимая вверх трикотажную одежду и держа ее безвольные руки так, что она оказалась полностью перед ним раскрытой, ничто уже не мешало горячему взгляду его черных глаз.

Сильвия совершенно растерялась, ощущая непреодолимое влечение к нему. Пять лет воздержания, пять лет убеждений самой себя, что ей никто не нужен, что не нужен ей и он — все оказалось напрасным! Оба они знали, что эта жажда должна быть удовлетворена прямо здесь, сейчас…

Резкий крик птицы на ветке опушенного инеем дерева заставил Сильвию очнуться. Она вскинула глаза в направлении крика и, всхлипнув от отвращения, высвободилась из объятий Трэвиса. От резкого движения Сильвии птица вздрогнула, взмахнула крыльями и пересела на другую ветку, повыше. Девушка глядела вверх, следя за ее полетом, и в то же время поспешно приводила в порядок свою одежду, застегивала молнию на куртке и надевала шапочку. А, вот ты где! Она пристально посмотрела на птицу и закрыла глаза. Отчаяние овладело ею: это был ворон! Птица, предвещающая беду…

Сильвия проглотила комок в горле и пристально посмотрела на Трэвиса глазами, полными боли. Она не знала, что сказать: не было таких слов, которыми она могла бы описать свои чувства.

— Не смотрите на меня так! — тяжело переводя дыхание, заявил Стил. — Вы хотели этого так же, как и я, Сильвия, — сказал он, встряхивая ее за плечи. — Не взваливайте всю вину на меня! — гневно требовал он. — Не вините и себя! Мы оба хотим одного и того же! Зачем же противиться этому? — Сильвия смотрела на него невидящими глазами, чувствуя, как огонь в ее жилах быстро тухнет.

— Я хочу домой! — сказала девушка, и ее слова падали, как тяжелые и холодные камни. Она повернулась и пошла обратно по их следам, которые вели к дому, зная, что именно тот ворон каркает ей вслед, сидя высоко на дереве.

4

Сильвия в сотый раз с раздражением смотрела в сторону двери в церковь, когда наконец появился припозднившийся Трэвис Стил. Она вновь направила свой взгляд на подмостки, стараясь изо всех сил сосредоточиться на словах рождественского гимна, который мелодично звучал в исполнении всех учащихся воскресной школы, и старалась не глядеть на дрожащую нижнюю губку Джейка.

Уже за несколько дней до этого важного события Трэвис был осведомлен о нем, поскольку Джейк только об этом и говорил. Сильвия подстраховалась — написала ему записку-напоминание и положила ее на видном месте его рабочего стола.

Почувствовав, что злые слезы обиды за Джейка навертываются ей на глаза, Сильвия опустила лицо, делая вид, что читает программу, хотя представление подходило к концу. Черт его побери! Как он мог так поступить с Джейком? Как он мог быть таким бесчувственным? Все оказалось напрасным. Все недели упорного труда, радость, которую испытывал Джейк от общения по воскресеньям с детьми одного с ним возраста, — все было напрасно!

Не найдя фигуры дяди среди приглашенных двух десятков восхищенных родителей, дедушек и бабушек, а также друзей, несколько строчек стихов, которые Джейк так усердно разучивал, он произнес жалким шепотом. Это граничит с жестокостью, думала Сильвия, глядя в ту сторону, где стоял соизволивший в конце концов прибыть Трэвис Стил. Ему было бы лучше вообще не появляться на празднике, если уж он не сумел попасть на его самую важную часть!

Чувствуя комок в горле, Сильвия пробралась к входной двери, поскольку детей проводили в другое помещение, чтобы они переоделись и попили чаю. Там тоже были приготовлены освежающие напитки и закуски для приглашенных, поскольку праздник был настоящим событием для небольшой деревушки. Однако Сильвия не была склонна участвовать в общей беседе. Она бросила на Трэвиса Стила, который беспечно болтал с группой восторженных женщин, испепеляющий взгляд и вышла на улицу через двойные двери.

Снег шел два дня, но сейчас, спустя неделю, от него не осталось и следа. Девушка вдохнула морозный вечерний воздух и постаралась успокоиться. Она плотно запахнула модное шерстяное пальто и пошла через церковный двор. Серебряный диск луны, высоко повисший в темном небе и хорошо видимый сквозь черные ветви старых деревьев, проливал достаточно света на окружающее.

Сильвии были слышны приглушенные голоса из церкви. Она с горечью подумала, что сейчас он там, ведет светские беседы, пьет кофе, поглощает пирожки с мясом или с чем там они приготовлены, тратя время не на любимого племянника, а на людей, с которыми едва знаком.

Погуляв немного, Сильвия повернула назад. Джейку нужно было возвращаться домой; сейчас он, вероятно, уже успокоился, и, если она задержится на улице, это может продлить мучения бедного мальчугана. Неожиданно в лунном свете она увидела крупную фигуру Трэвиса, большими шагами идущего к ней по тропинке. Подождав, пока он приблизится, девушка осыпала его обвинениями:

— Ну что, вы довольны собой? — резко спросила она, глядя прямо ему в лицо, не желая подчиняться самоуверенной грубой силе этого человека. — Вам удалось испортить Джейку праздник, которого он столько ждал. Вам удалось примешать свою каплю горечи в его и без того болящую душу!

Трэвис подошел к ней почти вплотную. Сильвия пристально вгляделась в его черные глаза, попыталась что-нибудь прочесть на бесстрастном лице. Чувствовал ли он хоть какую-то вину от того, что лишил малыша радости, подорвал в нем веру в себя? Она с презрением покачала головой: нет, разумеется, нет! Чем было какое-то там рождественское представление воскресной школы для такого человека, как Трэвис Стил?