Французский поцелуй - Фиона Уокер

Мэтти рассмеялся.

— Не совсем. — Он поднял Тома и усадил на колени. — Я, мой дорогой, сознательный независимый режиссер документальных фильмов. Ты знаешь, что это означает?

Том покачал головой и начал играть с часами отца.

— Это означает, что мы временно на мели, и поэтому мне приходится делать кучу скучной работы для ВОИС,[11] чтобы у тебя, Тора и мамы были деньги, до тех пор пока я не получу другой заказ.

— А что такое ВОИС?

— Это законодательный кошмар.

— А что значит законодательный?

Иногда Мэтти жалел, что его сын и наследник такой любознательный.

— Что-то вроде математики.

Для начала и так сойдет. Мэтти огорчало, что в последнее время мысли постоянно крутились вокруг денег. Если бы только с «Четвертым каналом» все получилось. Нет, не стоит об этом думать.

Все было бы хорошо, останься они в Холборне, говорил себе Мэтти — его старая квартира выглядела безобразно, но от нее было рукой подать до Уардоу-стрит, а дети так любили ходить в Ковент-Гарден и смотреть представления. С другой стороны, как часто подчеркивала Салли, дом в Ричмонде был настоящей мечтой. Очень, очень дорогой мечтой. И сейчас, когда они ждали еще одного ребенка, Мэтти беспрерывно боролся с надеждой на то, что в один прекрасный день он проснется и все это окажется всего лишь сном.

Может, отец Салли одолжит ему тысяч пять или около того? Чтобы просто выбраться из затруднения. Как же — самодовольный старый сноб. Мэтти передернуло. Если и поможет, так снова начнет настаивать, чтобы Мэтти присоединился к семейному делу. Пусть старый распутник лучше подождет, пока не вырастет кто-нибудь из отпрысков Софии. Или, может, старушка Тэш найдет себе милого, скучного горожанина и произведет на свет исполнительных потомков.

— А когда приедет Нилли? — Тому стало скучно с отцом, уставившимся в пространство.

— Ох, — Мэтти почувствовал укол вины. Он даже не подумал об этом. — Я позвоню ему, когда приедем к бабушке.

Мэтти знал, что с Найлом пора что-то делать. В последнее время он с головой ушел в свои проблемы и лишь послал своему другу открытку, сообщавшую, что Найл приглашен вместе с ними во Францию. Но не получил ответа. И каждый раз, когда Мэтти хотел заняться Найлом, появлялись какие-то срочные дела, и он так изматывался на работе, что забывал. К тому же ирландский агент его друга-актера и кинокомпания, с которой он сейчас работал, категорически отказывались назвать место пребывания Найла; они опасались, что бульварная пресса снова создаст Найлу плохую репутацию, как уже было пару лет назад, когда газетчики раздули слухи о пьянстве.

Найл О'Шогнесси, тяжело переживающий развод, похоронил себя в Ниме, снимаясь там в ужасных малосерийных проектах.

«Чертова Лисетт! — с яростью подумал Мэтти о красивой, очаровательной и невероятно коварной жене Найла, которая сейчас расслаблялась в Штатах со своим богатым и испорченным любовником. — Бедный, глупый, брошенный Найл. Последний ирландский романтик».

Мэтти знал, что должен вытащить своего постепенно спивающегося друга из той ямы, в которую он сам себя закапывает.

А что бы он сам сделал, если бы Салли убежала с безмозглым подонком, у которого из шелковых карманов дорого костюма сыплются десятифунтовые купюры. Скорее всего, то же, что делает сейчас Найл, — напивался бы до смерти.

— Я позвоню ему, когда приедем к бабушке, — рассеянно повторил Мэтти.

Они уже почти причалили. Странные, соломенного цвета крепости возвышались, как средневековые руины, по обеим сторонам песчаной равнины. Пейзаж больше напоминал Тель-Авив, чем Шербург. Мэтти собрался с мыслями.

— Вперед, мой друг! — Он поднял сына и заключил его в объятия. — Давай спасем маму от цепких лап чудовища под названием дьюти-фри.

Во Франции машину вела Салли. Она считала, что Мэтти был ужасным водителем даже в лучшие свои времена, хотя никогда и не критиковала мужа.

Они медленно выехали из Шербурга. Салли посмотрела на детей на заднем сиденье. Малышка Тор спала, одна светлая косичка печально торчала вбок. Том, с блестящими глазами, без конца задавал отцу всевозможные вопросы.

В последнее время Мэтти постоянно выглядел уставшим. И совсем забросил свою книгу. Когда-то Салли была недовольна страстью Мэтти описывать все беды этого мира в черно-белых красках. Сейчас она скучала по приглушенному стуку клавиатуры и жужжанию процессора после полуночи.

Плохо, что она не успела помыть голову. Ее свекровь всегда выглядела так эффектно.

Салли очень хотелось снова увидеть Паскаля и Александру. Они были такими веселыми — а Мэтти так нужен отдых. Это был их первый полноценный отдых, не считая медового месяца восемь лет назад. Даже тогда Мэтти взял, с собой в Ирландию портативную видеокамеру и готовил какой-то проект, который, как обычно, так и не вышел на экраны. А новобрачная проводила больше времени с Найлом и Лисетт О'Шогнесси, чем с молодым мужем.

Они остановились у переезда, пыльный поезд неторопливо волочил свои тяжелые вагоны. Салли посмотрела на высокого, худого, невозможно красивого мужчину, сгорбившегося на пассажирском сиденье рядом с ней: на лоб надвинута поношенная фермерская шляпа, а на ногах разные носки. В последнее время отношения между ними стали натянутыми, ссоры становились все более горячими, а обвинения — более обидными. Это служило выходом яростному отчаянию из-за постоянной нехватки времени и денег. Но муж все же обнимал ее живот с еле заметной улыбкой.

— Все в порядке?

Он лениво играл с прядью светлых волос, которая торчала из ее наскоро сделанного хвостика на затылке. Солнечный свет, проникающий через сломанный люк, придал глазам Мэтти глубокий оттенок, сделав их похожими на жидкое золото.

— Все хорошо, — ответила Салли, поспешно включая передачу, так как машина, ехавшая за ними, уже начала нетерпеливо гудеть. — Поспи немного.

Глава шестая

Тэш проснулась вся в поту, наполовину сползя с кровати. Каким-то образом ее простыня оказалась на другом конце комнаты.

Что же ей снилось? Она покосилась на свои часы, но не смогла сфокусировать взгляд.

В висках стучало. Не надо было пить столько вина. У Тэш было чувство, что она сделала вчера что-то постыдное. Плакала? Нет, кажется, не плакала. Упала в обморок? Вполне возможно. Пела «Дом восходящего солнца», стоя на голове? Сомнительно. Она обычно приберегала подобный номер для вечеринок игроков в регби.

Тэш заметила тонкие полоски холодного белого света, сочившегося сквозь жалюзи. Видимо, раннее утро.