Пингвины над Ямайкой - Александр Розов

По-своему интерпретировав причины печали своей новой знакомой, Оюю заявила:

– Хэй, гло, ты зря опасаешься, что марокканцы будут тебе мстить. Тут не Европа, тут   Меганезия. По Хартии, если внешняя сила попытается задавить нашего судебного свидетеля, то в ответ будет «autodefenca code rojo». Это объявление войны до полной ликвидации всех участников такой внешней силы. А ты думала, мы зря платим соц-взносы на армию? Ага, щас! Там у нас ребята, что надо!   

– Да, я видела ваших военных, – согласилась Зирка, – но…

– Не ваших, а наших, – педантично поправил Снэп, – А что «но»?

– …Но, – продолжила полька, – Это постановление в интернет, оно как клеймо на лбу, которое все видят. Все знают, что и как со мной делали.

– Ага, – согласилась Оюю, – И никто не сможет сказать, что этого сраного капитана расстреляли не за дело. Остальным тоже качественно вклеили, а из старпома вообще сделали пупса-пищалку, если я верно понимаю жизнь. 

– Пупса-пищалку? – переспросила полька.

– Ага. Он что-то знает, и из него будут доить info сто дней, а потом одно из двух.

– А про клеймо я ни фига не врубился, – заметил Снэп.

Зирка зябко передернула плечами и вытерла глаза салфеткой.

– Я боюсь… – она замялась и окинула коротким, но внимательным взглядом своих собеседников, – …Я боюсь, что не смогу объяснить. Это ощущение, оно внутри.

– По ходу, тебе подпортили ауру, – тоном знатока сообщила Оюю, – Как бы, с одной, стороны – магический предрассудок, а с другой… Короче: давай сходим к tahuna?

– Tahuna? Что это?

– Не что, а кто. Это brujo…warlock…

– Колдун, – вздохнула полька, – Нет, я бы не хотела. Жаль, что тут нет священника.   

– Священника? Жреца? Почему нет? Тебе нужен жрец из какой религии?

– Я – католичка. К сожалению, в Польше я не видела ни одного патера.

– Пфф! – весело фыркнул Снэп, – Польша – городок маленький. А вот в Табаке есть католический жрец, это точно. Там даже есть маленькая католическая пагода.

– Пагода, это ведь буддистский храм, – нерешительно заметила Зирка.

Снэп решительно качнул головой из стороны в сторону.

– Нет! Бывают буддистские пагоды, а это – католическая.

– Мы, по-любому, завтра едем в Табак за твоей флайкой, – добавила Оюю, – заодно зайдешь к своему жрецу, и он починит тебе ауру. 

– Я даже не знаю, – еще более нерешительно произнесла полька.

– Чего ты паришься? – спросил Снэп, – Это недалеко. Мы просто пересекаем лагуну поперек, на норд-ост-норд, и на той стороне будет Табак. Всего-то десять миль.

…

Начиная заходить на посадку, Кватро Чинкл подумал, что это очень здорово, когда возвращаешься домой, где тебя ждут. Разумеется, он бы мог включить подсветку посадочной трассы в заливчике и сам, дистанционно, по мобайлу, но куда приятнее видеть, что это сделали те, кто тебя встречает…

…Касание – пробег – торможение. «Fiji-canard» остановился на спокойной воде в нескольких метрах от края пирса, на котором уже собрался комитет по встрече. 

– Iaorana, док Кватро, а мы тут нахулиганили, – таковы были первые слова Снэпа, произнесенные, как только Чинкл открыл фонарь кабины.

– Вот как? – без особого удивления откликнулся математик, набрасывая трос с уже готовой петлей на столбик, – И что конкретно вы натворили?

– Мы выпили весь твой кофе и научили твою tavinihine плохому, – сообщила Оюю.

– В первое – верю, во второе – нет, – сказал Чинкл, перепрыгивая на пирс, – Зирку невозможно научить плохому, у нее слишком твердые принципы. Кстати, где она?

– Готовит ужин. Она классная девчонка, док, но мы все же научили ее плохому. Мы приступили к борьбе за расширение ее трудовых прав. Начнем вот с чего. Завтра ты предоставляешь ей внеплановый выходной. Если нет, то произойдет забастовка.

– Один выходной? – уточнил математик.

– Пока – один, – подтвердил Снэп.

– ОК, договорились. А что на ужин?

– Пошли, – сказала Оюю, – лучше один раз съесть, чем сто раз услышать.

На ужин был суп-пюре из курицы и бананов с ломтиками ананаса, а также горячий шоколад и грейпфрутовое желе в качестве десерта. На стадии длящейся расправы с десертом, Снэп поинтересовался:

– Док Кватро, а ты успел глянуть то, что мы тебе прислали про авиа-лихтер?

– Разумеется, я успел. Я справился с этим вчера, перед сном. У меня было серьезное опасение, что мне потом будут сниться кошмары, но – обошлось.

– Неужели так хреново? – спросила Оюю.

– Скажем так, несколько непривычно. И я не уловил вашей постановки задачи. Вы намерены попасть в книгу рекордов Гиннеса, с этим самым большим летательным аппаратом легче воздуха? Или этот объект делается для чего-то, кроме того, чтобы вызвать у всех изумленный возглас восторга в жанре: «Oh, what’s fucking monster»? Объясните мне, далекому от реальной жизни деятелю абстрактной сферы…

На последней фразе гости не удержались и заржали.

– На счет далекого от жизни, это ты лихо загнул! – произнес Снэп, – Кое-кто, не буду называть имена, сказал, что ты, док, самый практичный человек в Океании.

– Давайте я попробую угадать кто… – математик поднял взгляд к потолку, – …Мне кажется, его зовут Атли Бо, он живет на Рангироа и работает в лавке под названием «Sincher Light Air Cargo», более известной под аббревиатурой SLAC.

– Док Кватро, ты телепат? – уныло поинтересовалась Оюю.

– Нет, я гораздо хуже. Телепат угадывает мысли, которые могут быть довольно-таки сумбурными и не нести четкой информации, а я реконструирую уже оформившиеся мотивы поступков, что гораздо надежнее. Если молодой мужчина, состоявшийся как специалист в определенной сфере… Я имею в виду инженерию небесных сарделек… начинает регулярно посещать лекции по такой далекой от этого области, как теория особенностей в методе конечных элементов, то это странно. А если он еще начинает появляться на этих лекциях со своей подружкой… Ее зовут Олан Синчер, не так ли? 

– Да, – Снэп кивнул, – она дочка Чимег Синчер, фундатора партнерства SLAC.

Кватро Чинкл улыбнулся и продолжил.

– Мне не составило проблемы выяснить, что эта симпатичная парочка появляется не только на моих лекциях, но и на лекциях доктора Орейли по палеобионике. Далее, потворствуя своему любопытству, я стал искать точку пересечения этих дисциплин. Разумеется, я ее нашел. Так что, никакой телепатии. Сплошная логика.

– Знаешь, док Кватро, это ты монстр, а не наш авиа-лихтер, – сообщила Оюю.

– Я белый и пушистый, – возразил математик, – Между прочим, теперь мне понятно, почему партнерство «SLAC» вписалось тут на Киритимати в спонсор-пул проекта «Diogenes Astronautic Barrels». Обитаемые космические бочки интересуют сеньору Синчер только после работы, за ужином, а вот надувные оболочки этих бочек, это реальная бизнес-перспектива. Итак, мальчики-девочки, вот вывод: вы работаете на партнерство SLAC, а ваше участие в проекте Диогеновых бочек, это, как говорят в Гестапо, «оперативная легенда». Что, спалились, ага?    

– Мы бы  сами тебе сказали, – немного обиженно ответила Оюю.

– И кстати, – добавил Снэп, – бочками мы тоже занимаемся, абсолютно честно.

– Это ничего, что я тоже слушаю? – спросила Зирка, наливая всем еще шоколада.

– Это ужасно, – ответил Чинкл, – Твой здравый смысл и чувство реальности будут подвергнуты бесчеловечному испытанию на прочность… Так. А где тот ноутбук с которым я летал на Табуаэран? Только не говори, что я оставил его в флайке.

– Я могу и не говорить, – отозвалась Зирка, – хотя так оно и есть.

– Ладно… Я пошел за ноутбуком, а ты пока можешь начинать прощаться с тем, что кажется тебе твоим здравым смыслом.

-

Маленькая лекция о мыльных пузырях, прочитанная доктором Чинклом.

Как известно, плотность воздуха при обычных условиях составляет примерно 1.2 килограмма на кубометр. С точки зрения воздухоплавания, это та потенциальная архимедова сила, которую можно в какой-то мере использовать, для полета, если наполнить пузырь каким-либо легким газом – водородом, или гелием, или тем же воздухом, только при более высокой температуре, чем снаружи, или вакуумом. Я извиняюсь за абсурдную формулировку: «наполнить вакуумом», но с инженерной позиции именно так это и должно называться. На самом деле, речь не идет даже о приближении к техническому вакууму. Достаточно наполнить пузырь воздухом, разреженным в двадцать раз, и мы получим более высокую подъемную силу, чем у водорода и у гелия. Но, чтобы внешнее давление не сплющило наш летучий пузырь, придется сделать его жестким и прочным. Вопрос: насколько. Возьмем маленький вакуумный шар диаметром 6 метров. Его объем – 110 кубометров, а подъемная сила примерно центнер. Его поверхность 110 квадратных метров – забавное совпадение, правда? Я специально так подгадал, чтобы не запоминать много цифр. Этот очень небольшой шар будет сплющен с силой тысяча тонн, или 10 мега-ньютонов. Вот проблема, о которую спотыкались все проекты вакуумных дирижаблей. Конечно, существуют легкие материалы, выдерживающие такую нагрузку, но они дороги, и дешевле оказывается летать на водороде, на гелии или на горячем воздухе.