Охота на побежденных - Артем Каменистый

Граций протянул ложку:

— Не побоишься?

— Господин — чего здесь боятся! Я же егерь, из семьи егеря — с детства разную животинку разделывал!

— Значит, разницы между человеком и животным не видишь?

— Скотина мычит — человек говорит. А кровь-то у всех красная.

— Ну-ну… Держи — покажи-ка делом.

Феррк показал. Грубовато показал, топорно, но без дрожи в руках — будто мясник на разделке туши. Вырвав из глотки жертвы невероятный по силе крик, сменившийся всхлипываниями и стонами, равнодушно бросил глазное яблоко под ноги, раздавил, протянул ложку Грацию:

— Господин — ваш инструментик.

Советник покачал головой, с сожалением покосился на грязное пятно, оставшееся на пыльной земле (такой великолепный экземпляр погублен!), бросил Феррку монету:

— Инструмент теперь твой, и монета твоя. Ты теперь служишь у меня. Иди — смени форму: мои люди в обносках не ходят. Скажешь, что я приказал.

— Слушаюсь! И… Господин… — замялся солдат.

— Да?

— Вы говорили, что вам нужно несколько ребят вроде меня…

— У тебя кто-то есть на примете?

— Да.

Граций не верил, что здесь остался кто-то, похожий на Феррка — эти телята, что у забора стояли, позеленели, наблюдая экзекуцию, а некоторых стошнило.

— Покажи мне его.

— Это не так просто — его посадили на гауптвахту. Полковую. Он тоже рядовой, зовут Раррик.

— За что посадили?

— Множественные изнасилования местных дикарок и еще он избил капрала из военной стражи.

Советник понимающе кивнул:

— Мне кажется, что посадили его именно за последнее прегрешение.

— А то! Да кому нужны эти грязные ведьмы?! Офицерам дела до них вообще нет, так что пусть радуются, что мы на них внимание обратили. Ой! Господин! Простите — забылся!

— Ты ручаешься за этого Раррика? Считаешь, что он не хуже тебя?

— Господин! Да он даже лучше! У меня самого от него мороз по коже!

Интересно… Неужто действительно повезло? Феррк вроде неплох, а если Раррик окажется не хуже, будет с кем работать. Граций не любил штатных палачей — те по рукам и ногам связаны правилами, их трудно заставить сделать лишнее. Для них истязания это работа, а не хобби — шаг лишний не сделают. А ребята вроде таких солдат знать ничего про законы не знают — у них один закон: слово советника. Вон как глаз вынул — даже в лице не изменился. А ведь телесные наказания запрещены — искалечить допустимо лишь при допросе, причем усиленно пытать разрешено лишь узкий круг подозреваемых. Хотя в завоеванной стране большинство законов не более чем условности, с которыми можно не церемониться.

Граций обожал работать на завоеванных территориях — юридический простор вдохновлял на многочисленные импровизации.

— Хорошо — я проверю твоего любвеобильного товарища в деле. Справится — оставлю. А дело для него найдется быстро — у нас здесь намечается много работы.

Глава 4

— Старик — я с товарищами почти три дня взбирался на эту холодную гору, но спускаться с нее, кажется, придется целую неделю! Конца края этому не видно! Мне казалось, что к вечеру мы доберемся до тех ровных полей и заночуем как люди — в какой-то из деревушек твоих углежогов. А теперь мне это не кажется — до них еще идти и идти. Это не похоже на мои родные горы — там я никогда в расстояниях не обманывался. И зачем меня сюда понесло?

— Омров люди долин не любят, так что зря ты о комфортном ночлеге мечтал, — заметил невоспитанный мальчишка.

— Ты глуп! Оглянись, и вниз тоже посмотри! Там нет больших полей и слишком много камней. Нищий край с нищими жителями. Крошечные деревни. Я в такой даже спрашивать дозволения не буду — возразить не посмеют: у них там полтора косолапых дурака, ни на что неспособных. А если крупная деревня подвернется, там уж вы договариваться будете — крестьяне к вам должны с уважением относиться.

— Ну да — мы же не омры.

— У! Поговори у меня! Кстати, старик, а правда — куда мы идем?

— Мы? У тебя своя дорога, у нас своя.

— Да я не тороплюсь — с вами решил прогуляться.

— А мне помнится, что ты торопился в Раввеланус.

— Ну да — тогда торопился, а сейчас нет. Посмотрел я на вас, и понял — вы не просто так драпаете. Вы с целью драпаете — куда-то вам надо попасть. Заметна в вас какая-то подозрительная целеустремленность. Внизу мы с ребятами наткнулись на человека, похожего на вас — с таким же взглядом куда-то шел. Мы его поспрашивали маленько, и он рассказал, что был большим человеком при дворе, а сейчас драпает на север, чтобы не попасть к палачам коалиции. Говорил, что там, куда он идет, его примут хорошо, и с деньгами проблем не будет. Обещал нам золота щедро отсыпать, если поможем добраться. Ну мы и поверили — поперлись к перевалу. Только ухитрились нарваться на отряд фуражиров, и этот жирный боров поймал в ухо пулю — все планы нам нарушил. Я как вас на перевале увидел, сразу понял — судьба дарит еще один шанс. Куда люди вроде вас в такое время могут торопиться? Ясное дело куда — к убежищу. А как укрыться понадежнее? Ясное дело — без денег никак. Думаю я, у вас есть возможность поделиться своим золотишком с парнем вроде меня — за ту пользу, что он по пути принесет. Вот и решил с вами прогуляться. Так как там насчет золота — старик?

— У меня нет золота.

— Ну я в это охотно поверю — нечего тебе лишнюю тяжесть таскать. А там, куда вы направляетесь, золотом разжиться можно?

— Вряд ли.

— Вот не надо мне врать — я ведь с вас глаз не спускал! У вас цель есть, а значит, и золото будет — никак вам без него нельзя. Я ведь людей насквозь вижу — и ты, и твой щенок, пташки не беспородные. По вам видно — от самой столицы ноги уносите. Многих там император собрал, и не всех при штурме перестреляли. Думаю я, что ушли вы налегке, а вот там, куда идете, с пустым кошельком не останетесь. С золотом ведь можно где угодно укрыться, да и искать особо не будут, если приплатить кому следует. Я, старик, выгоду всегда чую!

— Воин — ты ошибаешься: не будет здесь выгоды. Мы просто беженцы, каких много сейчас.

— Просто, да непростые — я выгоду чую! На золото у меня нюх отменный.

— Повторяю — ты ошибаешься. Никакой выгоды не будет. Вообще никакой.

— Ладно — ври дальше. Все равно ведь правду узнаю — от меня ее не скрыть. Старик — раз уж до сумерек нам к людям не выйти, давай думать о ночлеге. Вон, под тем склоном речушка изгиб дает. Там скалы слоистые, будто пирог — вода обязательно мягкие слои должна вымывать, а козырьки каменные останутся. Я такое не раз видел — найдем крышу над головой. Плохонькую, но сойдет — дождь ведь намечается: вон какие тучи натягивает. Да и дров у воды всегда побольше — она их со всего ущелья натаскивает.

— Хорошо воин — поворачиваем туда. Нам действительно нужно укрытие.

Омр не ошибся — подходящее убежище заметили издали. Вода, подмыв скалу, отступила от препятствия после понижения русла и каменный козырек, протянувшись чуть ли не на сотню шагов, мог легко укрыть под собой целый кавалерийский отряд, не то, что тройку путников.

— Я же говорил! — торжествующе заявил Ххот. — Старик — теперь ты видишь, какой я полезный? Не забудь об этом, когда доберемся до твоего золота — отблагодари за все.

Учитель было раскрыл рот, чтобы в очередной раз попытаться обломать корыстные мечты омра, но тут скука монотонного спуска была развеяна в один миг.

Воин, пробираясь через кустарник по едва заметной звериной тропке, вскрикнул, попытался уйти в сторону, но не успел — из зарослей вылетела сеть, накрыла его от макушки до колен, капитально оплела, затем вытянулась перевернутым зонтиком, потащив упирающуюся добычу к реке. Один миг и омр скрылся в кустах — оттуда тот час донеслись ритмичные звуки ударов дубинки по чему-то не слишком твердому, причем каждый сопровождался эмоциональными восклицаниями вредными для детских ушей.

Старика, само собой, произошедшее насторожило — выхватив из роскошных складок плаща длинный узкий меч с идеально отполированным лезвием, он тихо приказал:

— Гед — не отставай!

Омр обнаружился в нескольких шагах впереди — на каменистой проплешине среди зарослей. Могучий воин, спеленатый будто младенец, корчился среди валунов, а вокруг него, забавно подпрыгивая, стремительно металось непонятное рыжее создание. Дубинкой, зажатой в короткой лапе, оно с дивной скоростью охаживало Ххота по бокам и хребту, что вызывало болезненные крики и экспрессивную лексику.

Несмотря на весь драматизм ситуации, выглядело происходящее не особо угрожающе — при ближайшем рассмотрении местный монстр оказался простым хомяком, вымахавшим до габаритов толстозадого ребенка. На голове у грызуна болталась сплюснутая медная каска ополченца, на груди, скрещиваясь по мерзкой моде солдат коалиции, протягивались пулеметные ленты, на пояске в проволочной сумке пристроился цилиндр гранаты, на коротких штанишках, в районе роскошной филейной части, темнел штамп имперского интендантства. На левом плече форменной курточки можно было разглядеть эмблему — перечеркнутая оскаливающаяся кошачья голова. Помимо всего этого хватало и других, самых странных предметов, но всех их разглядеть было трудно — зверек двигался с проворством испуганной белки. Все членовредительские усилия этого «вояки» пропадали без толку — ругань омра только усиливалась. Еще немного, и он освободится от сети, и тогда грызуну-переростку придется несладко.