Земля любви, земля надежды. Расставания и встречи - Мария Соареш

— Помогали, — согласился Эзекиел, — нам с Ципорой помогали наши единоверцы, такие же иудеи, как мы. А мы, как видишь, помогаем даже итальянцу.

Камилия всегда удивлялась, когда мать говорила: Тони не иудей. Для нее это мало что значило. Вопросы веры не интересовали ее, она привычно исполняла все принятые в доме обряды, но не задумывалась, что, собственно, они значат. Таков был привычный ход жизни — и больше ничего.

Эзекиел между тем, поглядев на дочь, сообразил, что у него есть и еще одна причина, из-за которой с итальянцем нужно расстаться как можно скорее: уж больно разгорелись у Камилии щеки и заблестели глаза.

— Я подумаю, куда девать этого парнишку, — пообещал он жене, уже засыпая, — если мы выкинем его на улицу, будет только хуже…

Глава 9

После ухода из дома Тони Эулалия не находила себе места, вокруг стало пусто, тоскливо, невыносимо. Она была достаточно умна, чтобы ни в чем не винить своих родителей — они поступили благородно, разрешив Тони пожить у них, хотя сами находились в трудном положении. Мать целыми днями сидела за машинкой, случилось так, что она стала единственной кормилицей семьи. Отец приходил домой поздно, его поиски не имели успеха, наверное, сказывался и возраст: кому был нужен пожилой и усталый человек, когда вокруг было полно сильных напористых смекалистых молодых людей? И вдруг Эулалию осенило: ведь и она может отправиться на поиски работы! Пора ей начинать жить самостоятельно и не зависеть от родителей! Неожиданная мысль очень согрела Эулалию, она поделилась ею с матерью, и та, хоть и была в душе против, не нашла, что возразить. Денег катастрофически не хватало, если бы дочь устроилась на работу, ее заработок мог стать большим подспорьем.

Работу Эулалия нашла быстро, на ткацкой фабрике оказалось вакантное место. Хозяин, едва взглянув на красивую девушку, сейчас же согласился взять ее ученицей.

Дон Умберту любил красивых девушек. Его жена уже несколько лет ездила в инвалидной коляске, и он утешался с теми, кто не мог ему отказать, боясь потерять рабочее место. Такие, как Нина, были исключением, и он чувствовал себя пашой, хозяином обширного гарема, куда охотно брал новых красивых невольниц.

Станок Эулалии оказался возле станка Нины, и старшая взяла под опеку младшую. Она учила Эулалию не только ремеслу, девушки под стук станков много о чем разговаривали, и Нина делилась с новенькой своим житейским опытом. Эулалия не могла не рассказать подруге о своих переживаниях и о молодом итальянце. Нина ей посочувствовала, и сказала, что молодой человек и вправду заслуживает любви, так как повел себя очень достойно.

Об этом незнакомом юноше Нина рассказала и матери.

— Честно говоря, я не знаю, кто бы так еще поступил, — прибавила она, представляя себе толпу молодых людей из своего дома, которые гроздью повисали на душе, когда она мылась, а потом вспомнив про своего хозяина дона Умберту.

— А я знаю, — со вздохом сказала Мадалена.

— Мой отец? — догадалась Нина.

— Да, дочка, твой отец, — подтвердила Мадалена, — он был необыкновенно благородным человеком, потому и провел большую часть своей жизни в тюрьме. Я была еще молодой, многого не понимала. Мне казалось обидным, что о других он думает больше, чем обо мне. Только к старости я поняла, что хорошее может удержаться, если оно будет общим.

— Выходит, ты стала, как папа, коммунисткой, — рассмеялась Нина.

— Нет, дочка, я просто поняла, чего хотел твой отец и почему он этого хотел, — все так же вздыхая, проговорила Мадалена.

— Как бы я хотела познакомиться со своим отцом! — воскликнула Нина.

— Дай бог, чтобы он был жив, — заключила разговор Мадалена.

Она с любовью посмотрела на статную красавицу дочь — Джузеппе был бы доволен, Мадалена все сделала для нее: Нина умела и читать, и писать, и считать, хотя не многие женщины в Сан-Паулу могли этим похвастаться.

Да, даже в 30-е годы двадцатого столетия вопрос об образовании стоял очень остро. Получали образование очень немногие, и по преимуществу мужчины, а не женщины. Поэтому дело, которому посвятили себя Маурисиу и Беатриса, было по существу небольшой революцией, но они и не подозревали о собственном героизме, изо дня в день проводя уроки и радуясь успехам своих маленьких учеников.

В один прекрасный день ребятишки пришли в класс и увидели в нем парты, на которых лежали тетради, карандаши, учебники. Толпа застыла на пороге, в первую секунду никто не решился войти в это святилище, прикоснуться к разложенным сокровищам.

— Мой брат Маурисиу сделал вам подарок, — сказала Беатриса. — С сегодняшнего дня мы будем учиться не только читать, но и писать!

Восторгу детей не было предела, как величайшее богатство они унесли с собой книги.

Красивые картинки в них понравились и взрослым, многие вздохнули, сожалея, что не обучены грамоте. Многие позавидовали своим детишкам.

— Старайтесь, — говорили родители малышам. — Потом нас учить будете.

Беатриса изо в день видела у окна и Марселло, он приходил, слушал урок и писал палочкой на земле. Она уже знала, что он умеет только написать свое имя, и ей становилось обидно за него. Красивые сильные люди чувствовали себя калеками, не имея возможности читать и писать. Все чаще думала она о том, что для взрослых школа еще нужнее, чем для малышей.

— Полагаю тебе придется преподавать еще и вечерами, — сказала она брату и поделилась мечтой о школе для взрослых.

Маурисиу поначалу отнесся к ее идее скептически, а Франсиска просто-таки враждебно.

— Если я терпела твою возню с ребятишками, хотя не вижу смысла лишать себя будущих работников, то работать со взрослыми не позволю! Во-первых, это неприлично, а во-вторых, нечего отрывать людей от дела.

— Я знала, что ты будешь против, — спокойно заговорила Беатриса с уверенностью опытной учительницы, — поэтому и прошу Маурисиу помочь мне. Если мы будем работать вместе, ничего неприличного в этом не будет. И работе наши занятия не помешают, они будут проходить вечером. И если вместо посиделок со спиртными напитками, парни и девушки будут учиться, то, мне кажется, выиграют все — и они, и мы!

— Пустые слова! — резко заявила Франсиска. — Здравый смысл и опыт говорят совсем другое: каждому хорошо на своем месте, а если начинаешь все смешивать, то жди беспорядка, который приносит убытки и разорение. Мы сейчас переживаем именно это, и вы помогаете беспорядку.

— А чем, по твоему мнению, я должна была бы заниматься, мамочка? — поинтересовалась Беатриса.

— Вышивать и ждать жениха! — отрезала Франсиска. — Я могла бы тебе предложить недурную партию, но знаю, что ты откажешься наотрез, и поэтому молчу. Раньше дети ничего не делали без позволения родителей. Вот меня мои родители выдали замуж за вашего отца, и мы счастливо прожили всю жизнь.