Ожерелье богини Кали - Наталья Александрова

– Я в том смысле, что нетипично как-то, – Бублик ничуть не обиделся, – платки, шнурки – это не наш почерк. У нас если душат – то голыми руками или подушкой. Или вешают на бельевой веревке. А тут платок, да еще шелковый, недешево стоит, наверное.

– Ну да… – Шерстоухов задумался, что-то такое вертелось у него в голове.

И только подъезжая к зданию Управления, он вспомнил, что читал в детстве книгу Жюля Верна «Вокруг света за восемьдесят дней», и там, когда герой был в Индии, фигурировали такие… как же их звали… туги, которые душили свои жертвы именно шелковыми платками. И делали они это в честь своей богини… как ее… Кали, богиня Кали. Такая зловредная богиня, страшная очень… ага, и на платке тоже жуткая тетка изображена, не зря мальчишка так испугался.

– Не может быть! – убежденно сказал Бублик.

Оказалось, что последние слова Шерстоухов произнес вслух.

– При чем тут Индия? – разглагольствовал Бублик, снова жуя, на этот раз вафли. – Где Индия, а где мы?

«И то верно, – подумал капитан Шерстоухов, – что-то меня в последнее время заносит…»

Женя заскочила в подсобное помещение магазина. Там было темно, и она ушибла ногу, ударившись о какую-то мебель. Чертыхнувшись и включив свет, она увидела, что возле самого входа стоят два шкафчика из индийского розового дерева, те самые, что привезли они с Костиком, выкупив у наследницы профессора Шемаханова.

Степаныч, увидев коллекцию, пришел в тихий восторг, разумеется, не показав этого Жене, в глазах его закрутились маленькие счетчики, прикидывая, сколько он выручит за такую ценность. Ведь коллекция досталась ему, считай что, даром. Женя не растерялась и потребовала премию, и Степаныч без единого слова согласился, что само по себе было удивительно.

Так что все были довольны. Степаныч тут же принялся звонить знакомым коллекционерам и реставратору. Пока же мебель стояла в подсобке, и хозяин боялся, как бы дуре-племяннице не объяснили, какую ценность она отдала за гроши, и как бы она не приперлась скандалить и качать права.

Кое-что сразу разобрали, один коллекционер из Москвы сказал, что сам отреставрирует, ждать не будет.

Сейчас Женя рассмотрела как следует шкафчики. Да, если привести их в порядок, восстановить роспись, они послужат украшением богатого дома. А раньше-то небось во дворце какого-нибудь раджи стояли. В большом просторном зале, где колонны белого мрамора и пол выложен плитками. В зале всегда прохладно, потому что тень, а в маленьком дворике журчит фонтан…

Женя очнулась и покрутила головой. Что это на нее нашло? Не время предаваться грезам. Она провела рукой по теплому розовому дереву, открыла дверцы. Пахло пылью, а еще чем-то пряным.

Вот замок на одной дверце не работает. Странно, вроде бы все закрывалось плотно, когда они выносили мебель.

Вспомнилась отвратительная наследница, ее визгливый голос, жадные глаза, цепкие руки… Да уж, поделом противной бабе, теперь Степаныч пристроит коллекцию понимающим людям.

Наверное, замок ослаб, когда Костик этот шкафчик уронил.

Ну да… Женя вспомнила, как шкафчик упал на тротуар, как у него сбоку отлетела темная дощечка и из-под нее выпал старинный бронзовый ключик…

Женя сунула руку в карман и нащупала этот ключик.

Почувствовав странное волнение, она достала его.

На ее ладони лежал маленький бронзовый ключик с фигурной бородкой, несомненно, старинный и очень красивый. От ключика, казалось, исходило живое тепло – наверное, просто нагрелся в кармане.

Как в детской сказке, подумала Женя, ключик, который открывает неизвестную дверцу. Только не золотой, а бронзовый.

Странно, она про него совершенно забыла… И почему она не показала его Степанычу?

Не показала и не покажет, поняла Женя внезапно, незачем Степанычу знать про ее удивительную находку. Он и так прекрасно заработает на коллекции покойного профессора, а этот ключик Женя оставит себе.

«Да зачем он мне?» – подумала она удивленно… и не смогла ответить на свой же вопрос. Она не знала, что это за ключик и что он открывает. Но знала, что с ним связана какая-то тайна, и поняла, что этот ключик никому не отдаст.

Она воровато оглянулась на дверь и спрятала свое сокровище обратно в карман.

Что с ней происходит? Почему этот ключик так странно на нее подействовал?

Женя дотронулась рукой до боковой стенки шкафчика. Вот то углубление, откуда он выпал. Должно быть, в стенке шкафчика был тайник, который раскрылся от удара…

И тут у нее мелькнула интересная мысль.

Эти шкафчики – парные, почти одинаковые, они отличаются только деталями росписи на дверцах. На одном шкафчике девушка в розовом сари рисует пятнышко на лбу у второй, той, что в голубом, а на другом – наоборот.

И выражения лиц у девушек на двух шкафчиках разные – на одном они приветливо улыбаются, на другом – тоже улыбаются, но улыбки у них лукавые, словно девушки шушукаются о каких-то своих маленьких девичьих тайнах. И птицы на дверцах шкафчиков смотрят в разные стороны.

Сразу видно, что эти шкафчики сделал один мастер и для одного заказчика.

Значит, если в одном шкафчике было потайное отделение, в котором хранился ключик, логично предположить, что во втором есть такое же потайное отделение.

Женя провела рукой по боковой стенке второго шкафчика.

Дерево было теплое, словно живое, но шкафчик не спешил открывать ей свою тайну.

Если эта тайна вообще у него была.

Во всяком случае, стенка казалась монолитной, никакой щели или зазора Женя в ней не нащупала.

Она снова перешла к первому шкафчику, к тому, из которого выпал ключик.

Вот та же самая стенка, она почти не отличается от стенки второго шкафчика, на ней такая же роспись – голубые с золотом цветы и фантастическая птица с разноцветным хвостом, но только на том месте, где у этой птицы должно быть крыло, в деревянной стенке квадратное углубление тайника. И клюв у птицы немного странный, чуть повернутый в сторону…

Чтобы проверить свою догадку, Женя придвинула второй шкафчик, так чтобы боковые стенки оказались рядом.

Да, такие же цветы, такая же птица, только крыло у нее на месте и клюв направлен прямо вперед.

Женя дотронулась до клюва и почувствовала, что он слегка выступает над поверхностью стенки.

Тогда она нажала на клюв, чтобы повернуть его в ту же сторону, что у второго шкафчика…

Клюв немного сдвинулся, как защелка, раздался чуть слышный щелчок – и крыло фантастической птицы откинулось, словно птица приготовилась взлететь.

А под откинувшимся крылом оказалось темное углубление тайника. Такое же, как на первом шкафчике.

В первом тайнике оказался бронзовый ключик… А что же спрятано во втором?

Сердце у Жени билось от волнения.

Она не решалась проверить содержимое тайника, как будто от этого содержимого зависит ее судьба.

Да что же это с ней творится! С чего она вообще взяла, что в этом тайнике хранится что-то важное? Да в нем, может быть, и вообще ничего нет! Или какой-нибудь высохший цветочный лепесток, спрятанный сто лет назад сентиментальной барышней…

Женя решительно запустила руку в тайник – и нащупала там сложенную в несколько раз бумажку.

Вынула ее, разглядела.

Это была не бумага, а сложенный вчетверо листок желтоватого пергамента.

С бьющимся от волнения сердцем и пересохшим ртом Женя развернула этот листок.

По желтоватому пергаменту бежали изящные наклонные буквы. Лиловые чернила выцвели от времени, они приобрели рыжеватый оттенок, словно буквы заржавели.

Женя попыталась прочесть написанный на пергаменте текст.

То есть прочесть его не составило труда, а вот понять…

«Разнообразие долга приятный первостепенный отводить здоровую подкладку вычеркивать извещение».

Слова были написаны по-русски, но от этого они не становились понятнее.

Женя прочла их еще раз, еще…

Смысл написанного ускользал от нее. Точнее, никакого смысла в этом тексте не было.

Что это? Шифрованная записка? Или просто глупый розыгрыш, полная бессмыслица?

Может быть, владелец шкафчика много лет назад подшутил над кем-то, положив в тайник бессмысленную записку?

Но отчего-то Жене казалось, что эта записка не бессмысленна, что она очень важна…

Еще раз проглядев странный текст, она сложила пергамент и спрятала в карман – туда, где уже лежал бронзовый ключик.

Хватит заниматься сомнительными тайнами, подумала она, пора приступить к своим служебным обязанностям.

Петрович неторопливо шел вдоль мрачного здания из красного кирпича и тяжело вздыхал. Когда-то в этом здании размещался завод, на котором Петрович проработал без малого тридцать лет. Этот завод выпускал механические сноповязалки, и Петрович без малого тридцать лет точил для них важные детали.

Тридцать лет Петрович был преисполнен сознания собственной важности, значимости и незаменимости. Он знал, что без его детали не будет работать сноповязалка, а без сноповязалки не будет завязан ни один сноп.