Бесценный дар - Сандра Браун

Не легкий ли вздох удовольствия слетел с ее губ? И не был ли поворот ее головы жестом горячей мольбы? Почему его губы вдруг на миг задержались, отодвинувшись от ее губ, чтобы затем снова слиться с ними в глубоком поцелуе?

Темнота, окутавшая их, поглотила и враждебность, и настороженность, и подозрительность, и обиду, которые стояли между ними. Под этим черным бархатным покровом, где не выносятся суждения и не хранятся секреты, они забыли себя. Различия между ними стали казаться незначительными, они просто перестали существовать. Они стали просто двое. Мужчина и женщина, объединенные взаимным притяжением, жаждой столь же непреодолимой, сколь и не поддающейся определению.

Под его губами губы Эрин стали мягкими и нежными и в нетерпении приоткрылись. Он пробовал, смаковал, запоминал ее своими губами, зубами, языком, пока она со вздохом не произнесла его имени.

Сами собой ее руки скользнули вниз, и она обхватила его голову. Он осыпал ее шею горячими страстными поцелуями. Его руки ощупали ее тело, почти обхватив всю разом. Она с томлением ощутила, как его большие пальцы снизу подбираются к ее грудям и нежно поглаживают их. Она погрузила ладони в его густые золотые волосы и опустила лицо во впадину на своей груди. Сквозь футболку ее кожу обдало горячее влажное дыхание. Она помогла ему ликвидировать этот последний барьер. Его пальцы с наслаждением ласкали ее гладкую кожу, исследуя каждый дюйм от шеи до талии.

Затем он целовал по очереди каждую грудь. Полностью захватив ртом сосок, он втягивал его в себя. Удовольствие, рождаемое в груди, отдавалось сладостным томлением глубоко во чреве, как если бы между ними была натянута невидимая струна. Внутри нее взорвался маленький вулкан, наполнивший ее жилы кипящей лавой, затопившей все ее тело своим пылающим жидким огнем.

— О Господи.

Его стон был агонией самоотречения. Он накрыл ее груди ладонями. Губы его снова приникли к се рту. Его ненасытная жажда сдерживалась одним лишь желанием доставить ей такое же удовольствие, какое получал он от этого поцелуя. И хотя, повинуясь его языку, она целовалась так, как никогда раньше, это не было призывом, а скорее только лаской.

Он поднял голову. Пожалуй, слишком неожиданно. Она чувствовала, что он смотрит на нее. В абсолютной темноте она не могла различить его лица, но глаза и во мраке не теряли своей силы. Под их гипнотической волей она лежала не шевелясь и не издавая ни звука.

— Ничего этого не было, — резко сказал он. — Тебе понятно, Эрин? — Голос был строгий и требовательный, принуждающий ее вникнуть в то, что он говорит. — Ничего этого не было. Тебе понятно?

Она молча отрицательно покачала головой.

Но в темноте он, конечно, этого не разглядел.

V

Когда она проснулась, его уже не было. Она медленно открыла глаза и, не поворачивая головы, осмотрела комнату. За ночь в ней ничто не изменилось. Все было в точности как накануне. Изменилась только она. Все перемены произошли с ней самой.

Что она наделала? Как это могло случиться? Или она временно лишилась рассудка?

А может быть, это был ночной кошмар? Нет. Ну хорошо, пусть это было слишком приятно для кошмара, тогда, может быть, это был сладкий сон? Нет. Она все еще чувствовала на коже неуловимый запах одеколона Ланса. Ее грудь была чуточку оцарапана в тех местах, где он прижимался к ней колючими щеками. Ее тело носило на себе слишком много свидетельств их ночных объятий. Даже сейчас она могла в деталях воспроизвести все их нюансы. Это был не сон!

Ее глаза снова остановились на кресле, в котором он спал. Смятая подушка еще хранила отпечаток его головы. Эрин ощутила прилив нежности и поймала себя на том, что улыбается, вспоминая о прошедшей ночи.

Улыбка сползла с ее лица, когда она увидела небрежно брошенное на пол одеяло возле кресла. Нет сомнения, что он с таким же безразличием отбросил и мысли о ней.

Она поднесла к губам хрупкий кулак. При воспоминании о том, как она отвечала на его поцелуи, ее охватило такое чувство стыда, что она крепко зажмурилась. Господи! Да он, наверное, сегодня млеет от самодовольства. И он ведь мог легко добиться от нее… Нет!

Из ее горла вырвалось еще одно рыдание, а из-под закрытых век выкатились слезы. Она зарылась лицом в подушку.

Как это могло случиться?

Она не могла сказать в свое оправдание, что он подпоил ее, или сыграл на жалости, или принудил ее физически поддаться на его поцелуи. Он даже не соблазнял ее никакими ласковыми словами. Он вообще ничего не говорил! Он просто подошел к ней в темноте, дотронулся до нее и поцеловал, а она больше чем охотно дала ему то, что он просил, и готова была на большее.

Она жалобно застонала от унизительных воспоминаний о том, как он жадным ртом хватал ее груди. Нет. Ничего он не хватал, и рот у него совсем не жадный. Ее унижение усугублялось тем, что при каждой мысли о ночи тело ее начинало ныть от желания.

Она не станет больше думать об этом. Будет лучше, если она станет воспринимать это как бы со стороны. Для него это было не более чем шалости в темноте. Она не покажет виду, что для нее это нечто большее. Поднимаясь с дивана, она вдруг заметила, что грудь по-прежнему открыта, и после отчаянных поисков обнаружила футболку за диваном.

Она тихонько подошла к двери и прислушалась. Из глубины дома не доносилось ни звука. Выйдя из кабинета, она направилась в крохотный туалет, в котором умывалась на ночь. Вспомнив, как Ланс застал ее в той неудобной позе с задранной майкой, она поежилась от смущения. В действительности каждая мысль о Лансе Баррете вызывала в ней прилив горячего возбуждения.

— А, вот ты где, — сказала Мелани, когда Эрин выходила из туалетной комнаты. Ее невестка стояла в дверях кабинета.

— Доброе утро, — пробормотала Эрин в надежде, что Мелани не заметит на ее лице виноватого выражения.

Да что она ведет себя как последняя идиотка! Что, в конце концов, случилось? Невинные ласки, только и всего.

— Я пришла тебя спасать, — загадочно проговорила Мелани. — Я уговорила Майка позволить тебе подняться и принять настоящую ванну. А потом мы с тобой вместе позавтракаем.

— А как же генерал Баррет? Он не сочтет меня находящейся в самовольной отлучке?

— Да он, может, и не узнает, — пропела Мелани. — Его здесь нет. Пошли.

Мелани захотела помочь Эрин вытащить чемоданы и сейчас же увлекла ее вверх по лестнице, проводив в небольшую, но уютную гостевую спальню.

Комната была обставлена белой плетеной мебелью, которая приятно сочеталась со светло-зелеными стенами. Покрывало и занавески были с веселым цветочным рисунком. В дальнем углу стояло бело — зеленое полосатое кресло.