Разлука не для нас - Элизабет Уолкер

Эрик обнял Кортни и снова повел ее в танце. Она кружилась в вальсе, склонив голову ему на плечо: но на сердце у нее было тревожно. Мужчины, как говорят, предпочитают физическую близость эмоциональной, женщины же — наоборот. Но для Кортни эти вещи были неразделимы, как пища и питье, — без обеих немыслима жизнь. Если Эрик не впустит ее в свой внутренний мир, им придется расстаться. Будет больно — но еще больнее жить рядом с чужим тебе человеком.

Кортни говорила себе это много раз. Но сейчас уже не верила собственным мыслям. Разве эти сильные руки, обнимающие ее, глубокий голос, шепчущий ей на ухо нежные слова, синие глаза, светящиеся восхищением, — разве все это принадлежит чужому ей человеку? Кортни чувствовала, как тело ее пробуждается от спячки, расцветает в лучах обаяния Эрика, тянется к нему… Не все ли равно, что скрывается за этим обаянием? Кортни не могла поверить, что Эрик таит от нее что-то дурное. Да, он суховат и замкнут — но только потому, что ни одна женщина еще не попыталась проникнуть в сложный и таинственный мир его души…

Уткнувшись Эрику в грудь, Кортни тихо рассмеялась над собственной наивностью.

— Что тебя так рассмешило? — спросил он шепотом.

— Я сама, — ответила она. — И ты. Пойдем послушаем оркестр Стэнфорда!

— Пойдем, — с готовностью согласился он, беря ее под руку. — И не забудь, в нашей программе еще три оркестра! Когда мы только все успеем?

Однако Эрик и Кортни успели все. Они танцевали всю ночь без передышки. Наконец, когда небо за окнами начало бледнеть, Кортни почувствовала, что ноги у нее горят, глаза слипаются, и она готова упасть от усталости.

— По-моему, мне пора в постель, — сказала она со вздохом и зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Вижу, — ответил Эрик. — Ты восхитительна, даже когда засыпаешь на ходу. Идемте, принцесса, карета ждет.

Эрик распахнул дверцу «БМВ», и Кортни, усевшись на переднее сиденье, откинула голову на спинку и закрыла глаза. Из полудремы ее вывел голос Эрика.

— Мы с Бетти оба из Индианаполиса, но познакомились в Бостоне, в колледже. Может быть, это нас и сблизило — два провинциала в большом городе… Бетти была очень милой девушкой. Тихая, застенчивая, ласковая, домашняя… Слишком домашняя. Она поехала учиться только потому, что так хотели ее родители. И была уверена, что, поженившись, мы немедленно вернемся домой.

Кортни протерла глаза. Она не сразу сообразила, о чем это он.

— Это твоя жена?

— Да, бывшая жена. Ты ведь хотела узнать о ней побольше?

— А… да-да, конечно, — отозвалась Кортни, стряхивая остатки сна. — Бетти хотела вернуться домой, — повторила она, желая показать, что внимательно слушает.

— Да, а мне этого совершенно не хотелось. Уже в те годы я мечтал о Сан-Франциско. К тому же в Индианаполисе нет ни одного приличного колледжа. В конце концов мы остановили свой выбор на Чикаго. Я надеялся, что со временем Бетти привыкнет к большому городу — но не тут-то было. Она все сильней и сильней скучала по дому. Без конца вспоминала родных, соседей, одноклассников. Вбила себе в голову, что мы рано или поздно вернемся, и считала дни до отъезда. Не хотела ни учиться, ни работать — зачем, если все равно уезжать? Стоило мне заговорить о переезде на Западное побережье, как она начинала лить слезы. Мне казалось, что мужу и жене для счастья достаточно друг друга, и все ясней я понимал, что в нашем браке что-то не так.

— Тебе не нравится Индианаполис? — спросила Кортни.

— Нравится, но не настолько, чтобы там жить. Я не понимал, что происходит. Ведь еще до свадьбы я делился с Бетти всеми своими мечтами и планами, и она ни словом не возражала!

Кортни бросила на него изучающий взгляд. В бледном предутреннем свете лицо его казалось темным и загадочным, как маска.

— Эрик, а ты уверен, что достаточно хорошо обсудил все с ней? — осторожно спросила она. — Знаешь, когда долго и напряженно о чем-то думаешь, начинает казаться, что все вокруг знают…

— Я все с ней обговорил! — веско повторил Эрик. — Бетти, видимо, надеялась переубедить меня после свадьбы. — Он устало потер лоб. — Однажды она отправилась погостить к родителям. Я надеялся, что эта поездка поможет ей избавиться от иллюзий. Но через неделю Бетти позвонила и сказала, что остается в Индианаполисе.

Эрик по-прежнему смотрел на дорогу; голос его был спокоен. Кортни положила руку ему на колено.

— А ты? — тихо спросила она.

— Поехал за ней. Черт возьми, она была моей женой! Я еще надеялся все уладить.

Хорошо, говорил я ей, мы не поедем в Сан-Франциско, я закончу колледж, найду работу в Чикаго… Но она и слушать не хотела. Переезд в Индианаполис — или развод. Я надеялся на ее родителей, но они… — Эрик пожал плечами. — Они, похоже, не хотели расставаться с дочкой, как и она с ними. Втроем они загнали меня в угол. Я не знал, что делать.

— Тебе пришлось выбирать между браком и мечтой всей жизни… Да, нелегкий выбор.

Эрик махнул рукой.

— Хуже не бывает! Мне казалось, что она поймала меня в ловушку. «Почему ты со мной все время соглашалась?» — спрашивал я ее. «Не хотела с тобой спорить». Такая, понимаешь, благородная застенчивость. Так вот, в Индианаполисе эта тихая девочка превратилась в такую упрямую стерву, каких я в жизни не видывал! И я задумался: да полно, точно ли я люблю Бетти? Может быть, я просто ее себе придумал?

Они свернули с шоссе. Машина подъехала к дому Кортни и остановилась, но ни один из них не шевельнулся.

— Ты называешь ее девочкой, — тихо, словно про себя, заметила Кортни.

— Да, потому что взрослые люди так не поступают. Конечно, во всем этом была и моя вина. Я был полон больших надежд и не замечал того, что происходит вокруг. А кое к чему приглядеться не мешало бы… Например, подумать о том, что Бетти даже не любит путешествовать. На свадьбу мои родители подарили нам путевку в Мехико. На две недели. Бетти запросилась домой через три дня.

— Да, не лучшая жена для туристического агента.

— Еще бы! Исчерпав все свои доводы, я уехал в Чикаго. На прощание попросил ее еще раз хорошенько подумать и решить, чего же она хочет. Через неделю Бетти известила меня, что подает на развод. Я не стал ей препятствовать.

— Должно быть, этого она и хотела.

— Вероятно. Мы с ней после этого не разговаривали. Мне было… тяжело с ней встречаться.

— Может быть, нужно было все же поговорить с ней? Нельзя таить боль в себе…

— Сомневаюсь, — с горечью сказал Эрик. Затем добавил уже спокойнее: — Я понимаю, о чем ты думаешь, Кортни. Не только о моем разводе с Бетти. Видишь, я собрался с духом и рассказал тебе все, что мог.

— Да, — согласилась она и наклонилась, чтобы его поцеловать. — Спасибо тебе, Эрик.