Солнце полуночи - Стефани

         Мысли мистера Бэннера были скептическими, в то время как он перевел взгляд на девушку.

         - Ты уже делала эту лабораторную?

         Я увлеченно смотрел, когда она улыбнулась, выглядя слегка смущенной.

         - Но не на луковом корне.

          -На сиговой бластуле?" - спросил мистер Бэннер.

          - Да.

         Это удивило его. Сегодняшняя лабораторная была взята из повышенного курса. Он задумчиво кивнул девушке.

         - Вы проходили это по программе в Финиксе?

         - Да.

         Теперь она расправили плечи – сообразительная для человека. Это не удивило меня.

         - Хорошо, - сказал мистер Бэннер, поджав губы. - Думаю, это хорошо, что вы делали лабораторную вместе.

 Он развернулся и ушел, пробормотав сквозь вздох:

- Так остальные дети могут получить шанс выучить что-нибудь новое для себя.

 Я сомневался, что девушка сумела это расслышать. Она опять начала выводить каракули на папке. 

         Два промаха за полчаса - это слишком. Очень скверный показатель с моей стороны. Хотя я и понятия не имел о том, что девушка думала обо мне: как сильно меня боялась, как сильно не доверяла - я знал, что мне необходимо предпринять еще одну попытку для того, чтобы у нее сложилось обо мне новое впечатление. Как-нибудь лучше обрисовать воспоминание о нашем прошлом свирепом столкновении.

         - Паршиво, что пошел снег, не так ли? - я сказал, повторяя небольшой разговор, который уже слышал дюжину раз среди других учеников. Скучная, банальная тема для беседы. Погода - вечное спасение.

         Она посмотрела на меня с явным недоверием в глазах - ненормальная реакция на мои довольно-таки обычные слова.

        - Не совсем, - сказала она, вновь меня удивив.

         Я попытался направить разговор обратно в банальном русле. Она была из более солнечного, теплого места, это как-то отражалось на ее коже, хотя и слабо, а от холода ей, скорее всего, не по себе. Мое ледяное прикосновение, безусловно, было…

         - Тебе не нравится холод, - догадался я.

         - И сырость тоже, - подтвердила она.

         - Тебе, наверное, нелегко живется в Форксе? - Может, тебе и не следовало сюда приезжать - хотел я добавить. Может, тебе лучше вернуться туда, откуда ты пришла.

         Хотя я не был уверен, что хотел этого. Я всегда буду помнить запах ее крови - разве была какая-нибудь гарантия, что я, в конечном счете, не последую за ней? Кроме того, если она уедет, ее разум навсегда останется для меня загадкой. Извечной раздражающей головоломкой.

         - Ты и понятия не имеешь, как, - она сказала шепотом, сердито взглянув на меня на мгновение.

         Ее ответы никогда не совпадали с тем, что я ожидал услышать. От них мне хотелось задавать еще больше вопросов.

         - Ну и зачем тогда ты приехала? - потребовал я ответа, тотчас же поняв, что мой тон был обвиняющим, что недостаточно нормально для беседы. Вопрос прозвучал грубо, с излишним любопытством.

         - Это…сложно.

         Она прищурила свои широкие глаза, и оставила их в таком положении - я был близок к тому, чтобы взорваться от любопытства - любопытство было таким же обжигающим, как и жажда. Как ни странно, я осознал, что дышать стало легче; мука становилась все терпимее с течением нашего разговора.

         - Думаю, что сумею понять, - настоял я. Возможно, простая вежливость позволила бы ей и дальше отвечать на мои вопросы, если бы не та грубость с которой я их задавал.

         Она молча смотрела на руки. Мне стало невыносимо от этого - я хотел схватить ее за подбородок, и повернуть ее голову так, чтобы я смог все прочесть в ее глазах. Но это будет безрассудно с моей стороны, опасно, прикоснуться к ее коже вновь.

         Вдруг она подняла глаза. Меня утешило то, что я вновь мог видеть эмоции в её глазах. Она говорила стремительно, в спешке проговаривая слова:

         - Мама снова вышла замуж.

         А, это было довольно по-человечески, легко понять. В ее ясных глазах промелькнула грусть, от которой на переносице вновь возникла складка.

         - Ну, не так уж и сложно, - сказал я. Мой голос был крайне вежливым, но без фальши. От ее грусти я почувствовал себя странно беспомощно, желая сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше. Необычный порыв.

        - Когда это произошло?

        - В прошлом сентябре.

 Она тяжело выдохнула – почти что с тоской. Я перестал дышать, в то время как ее теплый вздох коснулся моего лица.

         - И он тебе не нравится, - догадался я, выпытывая все больше информации.

         - Нет, Фил хороший, - сказала она, поправляя мое предположение. Сейчас вокруг уголков ее полных губ был заметен намек на улыбку. - Быть может, слишком молодой, но довольно-таки милый.

         Это не соответствовало сценарию, который я уже обдумал у себя в голове.

         - Почему ты не осталась с ними? - я спросил, мой голос слегка пытлив не в меру. Это звучало так, будто надоедал ей. Надо сказать, так и было.

         - Фил много путешествует. Он бейсболист. - Легкая улыбка стала больше после последних слов - выбор подобной профессии забавлял ее.

         Я тоже не заметно для себя улыбнулся. Я не пытался тем самым утешить ее. Просто, честно говоря, от ее улыбки мне захотелось улыбнуться в ответ.

         - Я слышал о нем? - Я мысленно пробежался по списку всех известных мне бейсболистов, сомневаясь, что Фил был в нем…

         - Скорее всего, нет. Он не очень-то хороший игрок. - Очередная улыбка. - Во второй лиге. Он часто переезжает.

         Списки в моей голове тотчас же сменились, и я составил перечень всех возможностей меньше чем за секунду. В то же самое время я представлял себе новый сценарий.

         - А твоя мама отослала тебя сюда, чтобы самой путешествовать вместе с ним, - сказал я.

Казалось, что, делая предположения, я мог выудить у нее больше информации, чем, если б задавал ей вопросы. Это опять сработало. Ее подбородок выдвинулся вперед, а выражение ее лица внезапно стало решительным.

         - Нет, она меня не отправляла сюда, - сказала она, ее голос прозвучал по-новому, резко. Моя догадка расстроила ее, хотя я и не понял каким образом. - Я сама себя отправила.

         Я и не догадывался, что она имела в виду, или в чем заключалось ее негодование. Я был совершенно растерян.

         Итак, я уступил. И дело было не только в восприятии девушки. Она не была такой, как остальные люди. Быть может, молчание ее мыслей и аромат были не единственными ее отличительными чертами.