Люди, люди… и еще раз люди - Ф. Ришар-Бессьер

В толпе стала раздаваться брань, и охранники уже хотели наброситься на Давида, когда Высокочтимый поднял руку. Как по мановению волшебной палочки толпа разом успокоилась и притихла. Высокочтимый сделал знак Давиду.

— Прошу, — спокойно сказал он ему, указывая на подвесной мостик, ведущий в президентскую келью. — Проходите, я хотел бы побеседовать с вами с глазу на глаз, если вы не имеете ничего против.

Впервые представитель мужского населения подземелья обратился к Давиду на «вы».

Глава 11

Высокочтимый предложил Давиду сесть. Какое-то время он молчал, будто подбирая слова, потом покачал головой.

— Вы правы, — сказал он холодно. — То поручение, которое мы вам дали, имело целью погубить вас. Но вы вернулись живым, и обещание, которое мы дали вам, будет исполнено. Отныне вы свободный человек.

Давид возразил ему, стараясь говорить как можно более спокойно:

— Во многом я обязан этим вашей дочери.

Высокочтимый снова покачал головой.

— У Забелы отзывчивое сердце. Она это сделала по собственному порыву. Это так. Ей и только ей одной вы обязаны и жизнью, и свободой.

— Но скажите, почему вдруг такая ненависть ко мне?

— Дело не в ненависти. Никто не испытывает к вам ни капли ненависти. Вам трудно это понять.

— Не потому ли, что мои взгляды не совпадают с вашей концепцией мироустройства? Не потому ли, что вы не желаете признать, что я появился из другого мира?

Высокочтимый вновь нахмурился и ответил:

— Господин Маршал, у меня нет ни малейшего желания спорить с вами по этому поводу, поверьте мне. Но мне представляется, что нам стоило бы раз и навсегда установить полную ясность. У нашего сообщества есть свои правила и свои убеждения. Я не допущу, чтобы вы вносили смуту. Мы считаем, что пространство принадлежит машунге и машунга в нем господствует. Утверждать и тем более пытаться доказывать, будто бы во вселенной есть развитые цивилизации, имеющие средства для перелета с одной планеты на другую, означало бы поставить под сомнение универсальную мощь машунги. Мы не можем этого позволить.

Поскольку Давид пристально смотрел на него, будто задавая немой вопрос, то он спешно добавил:

— Машунга — это препятствие на пути человеческого развития. Человеческая эволюция остановлена навсегда. Вы предлагаете бунт против Высшей Воли!

— Почему вы так считаете?

— Потому что Опс уже прошел однажды через эволюцию и технический прогресс! На этой планете была очень развитая цивилизация. Легенды гласят, что люди в ту эпоху совершали путешествия в другие миры. Что у них была техника, какую мы себе не можем и представить. Мы не всегда обитали в чреве этого шара, господин Маршал. Миллиарды и миллиарды людей будто бы когда-то жили на его поверхности, а галереи, в которых сейчас живем мы, были якобы подземными коммуникациями, по которым перемещались всякие транспортные средства. Но все это давно уже исчезло.

Давид помрачнел.

— Что же произошло?

— Мне очень трудно будет вам объяснить, что произошло.

— У вас не сохранилось ни одного письменного документа?

Прежде чем ответить, Высокочтимый вздохнул:

— Ни одного. Во время катастрофы погибло почти все, а то, что сохранилось, было сознательно уничтожено первыми поколениями Нового Человечества.

— С какой целью?

— Нужно было строить новую жизнь на другой основе, начисто стереть память о прошлом, создать новые доктрины, дать тем, кто уцелел, новую концепцию божества. Только такой ценой мы могли выжить.

— Вы намекаете на машунгу, я правильно понял?

— Да. Машунга вошла в контакт с Опсом внезапно и стремительно. Никто этого не ожидал и никто не смог оказать сопротивления ее страшному нашествию. Она уничтожила наши города, стерла с земли деревни и за считанные мгновения истребила девять десятых человечества. Говорят, что в тот момент поверхность Опса представляла собой радиационный ад, огромный котел смертоносных излучений, поглотивших все, что наши предки сумели создать за все время существования человеческого рода. Эволюция человечества, и материальная и духовная, была прервана в апогее своего развития единственно, повторяю, единственно по воле машунги.

Тон Высокочтимого немного смягчился, и волнение мало-помалу вытеснило прежнюю сухость.

— Да, — повторил он, — чтобы обратить людское тщеславие в ничто, оказалось достаточно нескольких секунд.

— Как давно это случилось?

Высокочтимый пожал плечами.

— Время… — сказал он, — это было давно… очень давно… Возможно, тридцать, сорок поколений тому назад.

Давид поморщился.

— Значит, вы не измеряете время? У вас нет календаря, нет часов?

Его слова не пробудили в старике никакого отклика. Он сделал лишь неопределенный жест. Эти существа не вели счет времени, — только чувствовали его. Единственными их часами были их биологические часы — естественная потребность в сне и еде. И еще — смена дней и ночей, смена времен года на поверхности, отмечавшаяся по набуханию почек, созреванию плодов, листопаду и первому снегу зимы. И все. У них не было никакого представления о реальной продолжительности человеческой жизни, и Давид наскоро прикинул, что тридцать — сорок поколений по земному календарю были равны приблизительно семистам годам. Семьсот лет тому назад машунга уничтожила прежнее человечество!

— Откуда появилась машунга? — спросил он, возвращаясь к прежней теме разговора.

Альб Высокочтимый опять изобразил неведение.

— Откуда мне знать? — прошептал он. — Из космического пространства… или из другого пространства… откуда-то из вселенной. Кто может знать это?

— Ведь это живая энергия, или я ошибаюсь?

— Да, существа, составляющие машунгу — это существа со столь развитым интеллектом, что в сравнении с ними человек не больше, чем микроб.

— Вы никогда не пытались вступить с ними в контакт?

Высокочтимый нахмурился и переспросил:

— В контакт?

— Между мыслящими существами возможны различные контакты. Существуют универсальные символы, используемые этологией, наукой о психологии поведения живых существ.

Именно так об этом говорилось в Руководстве, но Высокочтимый отнюдь не разделял этого мнения. Он поднял глаза к потолку.

— Контакт, — повторил он. — Да разве микроб может надеяться вступить в контакт с человеком? Мы по-разному мыслим, между нами и космическими пришельцами — та же пропасть.

— Вы даже не пытались установить с ними контакт?

— А что бы это нам дало? Мы не представляем для них никакого интереса. Что касается нас, жителей Подземелья, то о нашем существовании они даже не догадываются, хоть мы и являемся самой интеллектуально развитой расой на Опсе.