Дом на краю - 1Уильям Ходжсон

Напоследок не могу не сказать еще об одном впечатлении. Я вижу в сюжете о небесных телах поразительную иллюстрацию (я едва не написал «доказательство») реальности наших мыслей и эмоций. Не создавая картины полного уничтожения последней сущности материи как основы и структуры механизма вечности, этот непритязательный рассказ проливает свет на идею существования миров мысли и эмоции, взаимодействующих с системой материального мироздания и вполне подвластных ей.

Уильям Хоуп Ходжсон

«Гланейфион»,

Борт, Кардиганшир.

Декабрь 17,1907

Печаль[65]

Я жгучей жаждой истомлен.Я и не думал, что весь мир…рукою Божией храним,вдруг станет горе, горечь, боль.что мир — действительно юдольпечали. Сколько скорби в нем!Мой каждый вздох — то плач, то всхлип,стук сердца — похоронный звон.И мысль одна меня томит,из сердца исторгая стон:мне не коснуться никогдатвоей руки; тебя уж нетв безбрежной ночи пустотея горько плачу по тебе.Но нет тебя! Ночной чертогстал как огромный скорби храм,звон погребальный слышен там.И я так жутко одинок!На берег моря я влекусьв надежде, что бескрайность водмою развеять сможет грусть.но там, во мрачной глубине,далекий голос мнится мне:Зачем же, почему мы врозь?Везде и всюду я один,а ведь с тобой весь мир был мой!Лишь только боль в моей груди,Ведь все, что было, все ушло:жизнь обернулась пустотой,и впредь не будет ничего.[66]

Обнаружение рукописи

На самом западе Ирландии лежит крохотная деревушка Крейтен. Она расположена у основания невысокого холма. Далеко вокруг простирается унылая, невозделанная и совершенно неприветливая земля; кое-где на большом расстоянии можно обнаружить развалины какого-нибудь давно покинутого дома — нетронутые и застывшие. Земля кругом голая и безлюдная, слой почвы едва прикрывает лежащую ниже скальную породу. Единственно, чем богаты здешние края, это воздымающимися волнистыми грядами гор.

Но, несмотря на запустение здешних мест, мой друг Тоннисон и я выбрали именно ее, чтобы провести отпуск. Тоннисон случайно забрел сюда во время длительного пешего похода и обнаружил, какие возможности для рыболова кроются в маленькой безымянной речке, протекающей неподалеку от деревни.

Я сказал, что река безымянная; могу добавить, что ни на одной карте, какую бы я с тех пор ни смотрел, не обнаружилось ни этой деревни, ни речки. Такое впечатление, что они ускользнули от какого бы то ни было наблюдения: судя по обычному путеводителю, их могло бы не существовать вовсе. Возможно, это в какой-то мере связано с тем, что ближайшая железнодорожная станция Ардрахан находится в сорока милях отсюда.

Мы с другом прибыли в Крейтен теплым ранним вечером. До Ардрахана мы добрались накануне ночью, переночевали в снятых на деревенской почте комнатах и уехали на следующее утро в одном из типичных прогулочных автомобилей.

Весь день мы тряслись по одной из самых неровных дорог, какие только можно себе представить, в результате чего устали и были в плохом настроении. Однако необходимо было поставить палатку и убрать в нее наши вещи, а уж потом думать о еде или отдыхе. Мы принялись за работу с помощью шофера, и вскоре палатка уже стояла за маленькой деревушкой на небольшом клочке земли поблизости от реки.

Затем, перенеся в нее свои вещи, мы отпустили шофера, так как ему нужно было вернуться как можно скорее, предварительно уговорившись с ним, что он приедет за нами через две недели. Мы взяли с собой достаточно провизии, чтобы продержаться столько времени, а воду можно было брать из речки. В топливе мы не нуждались, поскольку взяли с собой небольшой примус, а погода стояла ясная и теплая.

Это Тоннисону пришла в голову мысль стать лагерем, а не селиться в одном из домов. Как он объяснил, небольшое удовольствие — спать в одном помещении с многочисленным ирландским семейством в одном углу и хлевом в другом, в то время как еще более многочисленная колония забравшихся повыше кур одаряет вас знаками своего расположения, а весь дом настолько пропах торфом, что начинаешь чихать, как только сунешь голову в дверь.

Тоннисон уже зажег примус и теперь тонкими ломтиками нарезал бекон на сковороду, поэтому я взял чайник и пошел к реке за водой. По пути я прошел довольно близко от небольшой группы жителей деревни, которые глядели на меня с любопытством, но без враждебности, никто из них не произнес ни слова.

Возвращаясь с полным чайником, я снова прошел мимо них и, дружески кивнув, на что они ответили тем же, задал им вопрос относительно рыбной ловли, но вместо того, чтобы ответить, они молча покачали головами, продолжая смотреть на меня во все глаза. Я повторил вопрос, обращаясь к высокому худому парню, но и тут не получил ответа. Затем этот человек повернулся к приятелю, стоявшему рядом, и быстро сказал что-то на непонятном для меня языке, и сразу все начали тараторить. Через несколько секунд я понял, что они говорят по-ирландски. Они посматривали на меня, разговаривая между собой, затем человек, к которому я обращался, повернулся ко мне и что-то произнес. По выражению его лица я понял, что теперь он, в свою очередь, задает мне вопрос. Пришла моя очередь отрицательно качать головой и объяснять знаками, что мне непонятна их речь. Так мы и стояли, глядя друг на друга, пока я не услышал голос Тоннисона, призывавшего меня поторопиться с чайником. Тогда, улыбнувшись и покивав, я оставил их, и вся небольшая группка заулыбалась и закивала в ответ, хотя лица их по-прежнему оставались недоуменными.

Очевидно, размышлял я, направляясь к палатке, обитатели домишек в этой дикой местности не понимают ни слова по-английски. Когда я сообщил об этом Тоннисону, он заметил, что знал об этом, более того, не видел в этом ничего странного, ведь в этой части страны люди зачастую живут и умирают в своих отдаленных деревушках, так ни разу и не соприкоснувшись с внешним миром.

— Жаль, что мы не попросили шофера побыть нашим переводчиком, — сказал я, когда мы сели есть. — Нелепо как-то, что здешние люди даже не будут знать, зачем мы приехали.

Тоннисон хмыкнул в знак согласия, и мы снова замолчали.

Позже, удовлетворив свой аппетит, мы принялись беседовать, строя планы на завтра. Затем, покурив, закрыли вход в палатку и приготовились ко сну.