Оставленные - Тим Хэй

По прикидкам Рейфорда получалось, что исчезновение могло произойти поздним вечером, около одиннадцати часов по центрально-американскому времени. Вряд ли они стали бы выходить из дому в этот поздний час. Но он не мог представить ничего определенного, все вызывало сомнения.

На Алгонкинской дороге женщина средних лет остановила машину рядом с Рейфордом. Когда он поблагодарил и сказал, где живет, она ответила, что знает этот район.

– Там живет моя подруга, точнее, жила. Это Ли Нгуен, азиатского происхождения девушка из "Новостей" седьмого канала.

– Я знаю ее и ее мужа, – откликнулся Рейфорд, – они живут как раз на моей улице.

– Больше не живет. Сегодня дневные новости были посвящены ее памяти. Исчезла вся ее семья.

Рейфорд издал глубокий вздох:

– Невероятно! А вы потеряли кого-нибудь?

– Страшно сказать, – отозвалась она, и ее голос задрожал. – С десяток племянниц и племянников.

– Ужасно!

– А вы?

– Я еще не знаю. Я как раз возвращаюсь из рейса. Пока мне ни с кем не удалось связаться.

– Если хотите, я могу подождать вас.

– Спасибо. У меня есть машина. Если будет нужно куда-нибудь поехать, проблем у меня не будет.

– Вы знаете, что аэропорт "0'Хара" закрылся? – спросила она.

– В самом деле? Когда?

– Только что объявили по радио. Все взлетные полосы запружены самолетами, терминалы заполнены людьми, все дороги забиты машинами.

– Вы мне еще рассказываете!

Пока женщина, хлюпая носом, ехала по Маунт-проспект, Рейфорд почувствовал, как страшно он устал. Казалось, за всю свою жизнь он так не уставал. У каждого из немногочисленных домов, мимо которых они проезжали, стояли машины, толпились люди. Было такое впечатление, что каждый из них кого-то потерял. Он предчувствовал, что сейчас станет одним из них.

– Могу я что-нибудь для вас сделать? – спросил он ее, когда они подъехали к его дому. Она покачала головой.

– Я просто рада, когда мне предоставляется возможность кому-то помочь. Молитесь за меня. Я не знаю, смогу ли я все это перенести.

– Не очень-то я умею молиться, – чистосердечно признался Рейфорд.

– Вы научитесь, – сказала она, – раньше я тоже мало молилась, но теперь все изменилось.

– Тогда помолитесь за меня!

– Я буду это делать. Поверьте мне.

Рейфорд остановился у дороги и махал вслед женщине, пока она не исчезла из виду. Двор и дорожка были, как обычно, безукоризненно чисты. Его большой дом, его трофей, был мрачноват, но живописен. Он открыл входную дверь. Газета на веранде, задернутые занавески на окнах, запах подгорелого кофе, ударивший в нос, когда он открыл дверь, – все указывало на то, что его опасения подтвердились.

Айрин была рачительной хозяйкой. Ее утро начиналось ровно в шесть, по будильнику, с чашки кофе, приготовленного по особому рецепту в кофейнике с ситечком, и яйца. В шесть тридцать Айрин включала местную христианскую радиостанцию. Спустившись вниз, она первым делом отдергивала занавески на окнах.

С комком в горле Рейфорд подобрал газеты, разделся, отнес сумку в кладовку. Он вспомнил о пакете, который Айрин оставила для него в аэропорту "0'Хара", и положил его в широкий карман своей куртки. Он может еще понадобиться ему в поисках свидетельств того, что она исчезла. Если это действительно так, то она оказалась права в своих ожиданиях. Больше всего он хотел бы для нее осуществления ее мечты – во мгновение ока быть восхищенной Иисусом (волнующий, безболезненный рейс по ту сторону небес, как любила она говорить). Она заслуживала этого больше, чем кто-либо другой.

А Рейми? Где-то он? Что с ним? Да, конечно. Он всегда ходил с ней в церковь, даже когда Рейфорд не ходил туда. Было похоже, что ему там нравилось. Он сам читал Библию, даже не просто читал, а старался ее изучать.

Рейфорд выдернул из розетки автоматический кофейник, очистил его и поставил в раковину. Он выключил передачу новостей христианской радиостанции, которая монотонно рассказывала о последних трагедиях и их последствиях.

Рейфорд осмотрел гостиную, столовую, кухню, не ожидая увидеть ничего, кроме привычной аккуратности дома Айрин. Его глаза наполнились слезами, когда он отдергивал занавески так, как это обычно делала жена. А все-таки, может, она куда-то отправилась? Кого-то навещает? Оставила ему записку? А если оставила, и он найдет ее, как это будет говорить о ее вере? Может это будет свидетельствовать, что произошедшее – не восхищение, в которое она так верила? Или это означает, что и она потеряла себя, как это случилось с ним? Что касается ее, то если это восхищение, она, конечно, взята на небо. Рейфордом овладели боль и опустошенность.

Он включил автоответчик и услышал те же самые сообщения, которые получил в аэропорту "0'Хара", плюс свое послание. Собственный голос прозвучал для него как-то странно. Он почувствовал в нем ноты обреченности, как будто он не всерьез посылал сообщение жене и сыну, а делал это лишь для виду, механически.

Рейфорд боялся подниматься наверх. Шаркающей походкой он прошел через общую комнату ко входу в гараж. Вот если бы на месте не оказалось машины… Действительно, одной не было. Может, она куда-то уехала!? Рейфорд тяжелыми шагами вошел внутрь гаража. Оказалось, что на месте нет его собственного Бэ-эм-вэ. На нем он добрался до аэропорта накануне. Его доставят, когда восстановится движение на дорогах.

Два других автомобиля были в гараже – автомобиль Айрин и тот, которым пользовалась Хлоя, когда бывала дома. На месте были и все "транспортные средства" Рейми – четырехколесный велосипед, снегоход, мопед. Рейфорд с сожалением вспомнил о том, как часто он нарушал обещание провести время вместе с Рейми. У него была масса поводов пожалеть об этом.

Бак Уильямс нашел материал, который он искал на диске, как раз к тому моменту, когда подошла его очередь к стойке администратора клуба "Панкон". В ходе многодневного интервью Бак однажды затронул вопрос о том, пытаются ли другие страны завоевать расположение д-ра Розенцвейга в расчете получить его формулу для собственной выгоды.

– Тут есть один интересный аспект, – согласился Розенцвейг, подмигнув, меня очень позабавил визит самого вице-президента Соединенных Штатов. Он предлагал удостоить меня чести представить лично президенту, встретить военным парадом, присвоить звание и все такое. Он дипломатично умалчивал о том, что я должен дать взамен, но подразумевалось, что буду обязан ему всем, не так ли? Очень много говорилось, каким другом Израиля были Соединенные Штаты в течение десятилетий. И это действительно так, не правда ли? Как я мог с ним спорить? Я сделал вид, что воспринимаю все эти награды и благодеяния как относящиеся ко мне лично, и скромно отказался от них. Я ужасно скромный, так ведь, молодой человек?