Моя команда - Дэвид Бекхэм

Не скажу, чтобы достоинства или недостатки места, где мы размещались, сильно волновали меня. Каждый день мы отправлялись на второе тренировочное поле «Юнайтед», расположенное на Литлтон-роуд, и занимались там утром и после обеда. Затем, по вечерам, мы развлекались: ходили в кино, отправлялись куда-нибудь угоститься рыбой с жареной картошкой и все такое прочее — в общем, замечательно проводили время. Я встречал там других ребят, подписавших контракт примерно в то же время, что и я, к примеру, Джона О'Кейна, с которым проводил тогда много времени. Джон был из Ноттингема. Он считался в «Юнайтед» очень перспективным в первые годы, когда мы находились там вместе, и действительно был хорошим игроком. Как человек он был очень непринужденным и мягким. Возможно, так было по причине присущего ему спокойствия и даже безмятежности, из-за чего он и в «Юнайтед» не особенно-то старался. Закончилось это тем, что Джон ушел в «Эвертон» — как раз в тот сезон, когда мы были так близки к тому, чтобы сделать триплет, — и теперь играет за «Блэкпул».

Ребята съезжались на эти каникулярные тренировочные курсы буквально отовсюду. Кейт Гиллеспи, который сейчас выступает в «Лестере», приезжал из Ирландии. Он был классным парнем, и у нас с ним сложились действительно хорошие отношения. Колин Мердок, который совсем недавно перешел из «Престона» в «Хиберниан», добирался в Манчестер из Шотландии. Все мы находились вдали от дома, сидели в одной и той же лодке, и это облегчало для нас общение, хотя где-то в глубине души мы знали, что, кроме всего, являемся еще и соперниками, конкурирующими друг с другом. Но главенствовал над всем и всеми футбол, и для нас было внове тренироваться день за днем и знакомиться с более профессиональными и изощренными методами проведения тренировочных занятий. По сути, не могло быть ничего, более отличающегося от Воскресной лиги. Все то время, пока я был в «Риджуэе», я пытался вообразить, как это будет выглядеть на профессиональном уровне, и вот теперь футбол стал моей работой. Я не должен был заниматься ничем другим.

В моем распоряжении имелось два года, чтобы подготовиться к переезду в Манчестер на постоянное жительство. В общем-то, когда я был моложе, то вроде бы привык часто и много ездить с «Риджуэем» и разными другими командами. Но это ничуть не облегчало моего состояния, когда подошло время покидать родной дом. Конечно, я был возбужден и полон ожиданий, и у меня не было даже намека на сколько-нибудь долгие размышления, но все равно уезжать было нелегко. Я очень нервничал насчет того, что ждет меня впереди. Родители сказали, что собираются каждый уик-энд приезжать посмотреть, как я играю, и не намерены пропустить ни единой встречи с моим участием, а я знал: они сдержат свое слово. Обещания имеют весьма большое значение в жизни каждой семьи. Теперь я и в мыслях не допускаю позабыть сказанные Бруклину слова насчет того, что я принесу ему что-нибудь или что-либо сделаю для него: ведь он наверняка запомнит, если я нe выполню обещанного. Я и сам в прошлом был уверен, что могу положиться на своих родителей, и они наверняка будут рядом, когда у меня возникнет в этом необходимость.

Поездка на неделю или месяц ни капельки не похожа на окончательный отъезд из дому: ведь мне было всего пятнадцать с половиной лет. Необычайно важно, в какой берлоге ты в конечном итоге окопаешься в качестве молодого игрока, особенно если подумаешь о том, сколько еще тебе предстоит узнать, когда ты начинаешь свою трудовую жизнь, работая на полную ставку в большом клубе вроде «Манч Юнайтед». У каждого футбольного клуба имеется список домохозяек, которых они привлекают, и я часто задавался вопросом, только ли случай решает, к кому ты попадешь жить, или наши шефы пытаются разместить своих подопечных в таких местах, которые, как они считают, будут для них подходящими. Опять-таки оглядываясь в прошлое, я думаю, что мне и здесь изрядно повезло, хотя понадобилось некоторое время, прежде чем я оказался там, где действительно чувствовал себя, словно дома.

Моими первыми хозяевами была шотландская супружеская чета, которая жила по Бэри-Нью-роуд, рядом с пожарным депо. Они были милыми людьми и очень хорошо относились ко мне и другим ребятам, которые у них жили. Поскольку мы все были молодыми парнями, впервые оказавшимися вне дома, с нами наверняка возникало немало проблем. Мы были не прочь огрызнуться, нагрубить и что-нибудь испортить, не говоря уже о набегах на кухню поздним вечером или даже ночью, чтобы срочно заморить червячка. Да и просто позабавиться мы тоже любили. Ушел я оттуда из-за несколько странного инцидента, который никак не вязался с моим пребыванием в этом доме. Как-то я пошел в гараж, чтобы захватить там малость шоколада, и забыл свой ключ от дома. Когда я вернулся и постучал в дверь, мне ответил муж нашей хозяйки, Пит. Он спросил у меня, где мой ключ, а когда я сказал, что, как мне кажется, я оставил его наверху, тот неожиданно слегка шлепнул меня по уху. Я не был в особом восторге от этого, и помню, как в тот же вечер мой отец, слышав от меня о происшествии, позвонил ему по телефону. Моя комната располагалась прямо напротив той, где сидел Пит, и я мог расслышать, как папа кричал в трубку. На этом мое пребывание в этом доме пошло к концу.

Я перебрался в другое жилье по Лоуэр-Броутон-роуд, где хозяйкой была женщина по имени Эви Коди. У меня сложились действительно прекрасные отношения с ее сыном Джонни, и я был просто счастлив там почти целый год. Моим напарником по комнате был Джон О'Кейн, которого я уже очень хорошо знал по каникулярным тренировочным курсам в «Юнайтед», когда мы еще жили у себя дома. Должен честно признаться, что в ту пору нам с Джоном приходилось изо всех сил стараться, чтобы попасть на утреннюю тренировку вовремя. И происходило так вовсе не потоку, что накануне вечером мы где-то допоздна пропадали: просто мы оба были парнями, которые любили поспать. Да и квартировали мы намного дальше, чем некоторые другие ребята, скажем Кейт Гиллеспи и Робби Савадж, которые жили почти рядом с «Клиффом». И, как мне кажется, совсем неудивительно, чти между всеми нами, жившими на квартирах, установились достаточно прочные связи — в противоположность манчестерским мальчикам, которые продолжили жить дома.

Через некоторое время клуб решил переселить нас, и именно тогда я оказался в семье у Энн и Томми Кей. Скажу так: сколь бы дружелюбно ни относились ко мне в других местах, я очень скоро стал жалеть, что не оказался у них с самого начала. Этот дом был устроен словно бы специально для меня. Я все еще тосковал по родительскому дому, но Энни и Тома можно было назвать вторыми мамой и папой — такими любящими и заботливыми людьми они оказались. С едой все тоже обстояло прекрасно. Их дом стоял почти прямо напротив тренировочного поля, так что я мог выбраться из кровати и попасть на работу всего за несколько минут. Это как раз то, что нужно, когда ты — подросток, который не умеет вставать рано утром.

Здесь я делил комнату с парнем по имени Крэйг Дин, которому из-за травмы позвоночника пришлось уйти из нашей группы прежде, чем он смог получить реальный шанс сделать что-нибудь конкретное. Через нескольких месяцев Энн дала мне старую комнату Марка Хьюза, которая смотрела окнами на игровое поле, расположенное по соседству с «Клиффом». Я любил эту комнату. Она была такого размера, который невольно вызывал чувство, словно ты попал в комнату своих родителей: большие симпатичные платяные шкафы в комплекте с туалетным столиком и зеркалом, куда приятно было смотреться, плюс внушительная двуспальная кровать, прижатая к стене в дальнем углу. Я привез с собой стереоаппаратуру, которую отец приобрел для меня, еще до того как я отправился в Манчестер; к ней я сам докупил большой и красивый телевизор. Думается, у меня имелось все, в чем я мог нуждаться. И я был по-настоящему счастлив. Супруги Кей помогли мне почувствовать себя так, словно я являлся членом их семьи. У Энн и Тома был единственный сын, Дэйв, и благодаря им у меня возникло такое чувство, как будто я — второй. Мне известно, что Энн долго держала у себя коробку со старыми монетами и разными вещами, которые я оставил после себя, когда уезжал от них, получив собственное отдельное жилье, и я всегда старался хоть изредка навещать их.

Почти сразу после того, как я перебрался в Манчестер, мне повезло встретить девушку по имени Дина, с которой я дружил на протяжении немалой — и лучшей — части последующих трех лет. Я не метался в разные стороны, как поступает большинство подростков, впервые очутившихся вне дома. Роман с Диной был в моей жизни событием, помогавшим мне чувствовать себя спокойным и как-то устроенным. Кроме всего, это были мои первые реальные взаимоотношения с девушкой. Мы прекрасно проводили время вместе независимо от того, отправлялись ли куда-либо или просто были наедине друг с другом. Это было еще и время, когда я поближе познакомился с некоторыми более тонкими нюансами взаимоотношений.