Яся ищет мужа - Ярослава Танькова

Обдумывая все это, я невольно скуксила такую физиономию, что Джон поинтересовался, все ли у меня в порядке. Интересно, все охотницы в момент триумфа чувствуют себя такими же омерзительными, цинично-расчетливыми тварями, как я сейчас? Фу! Но что поделаешь? Надо дойти до поставленного редактором рубежа — познакомиться с миллионером и попытаться понравиться ему. А потом уже можно с легким сердцем поворачивать оглобли в родную редакцию и снова становиться журналистом.

«Я охотница, я охотница, я охотница… — твердила я про себя, принимая приглашения Рика на танец. — Господи, какие же у него мокрые ладошки! Жаль, что на счет Джона я ошиблась, он хоть спокойный. Вот что значит отсутствие опыта! Хотя… Капитан личной яхты вполне тоже может быть ма-аленьким таким миллионеришкой».

Позже меня просветили, что капитаны и прочие старпомы в таких местах — беда «охотниц» за миллионерами. Дело в том, что получают они очень неплохо и могут позволить себе хорошо погулять. А цепляя девочек на дискотеке, используют магическую фразу «Наша яхта…», при этом не признаются, кто они сами на борту и на ближайшие пару часов направляют «охотницу» по ложному следу. Правда, сами хозяева яхт тоже периодически появляются в компании капитанов и прочих компаньонов по путешествию. И нам несказанно повезло наткнуться именно на такую троицу.

В три часа ночи они допили водку, а мы — вторую бутылку шампанского и получили приглашение продолжить на яхте.

Первая депрессия

В ту ночь, несмотря на пропитанный шампанским мозг, у меня хватило ума на яхту не пойти. Точнее, не у меня, а у Кати. Так как я поначалу колебалась, ведь Рик клялся, что мы только потанцуем на палубе, после чего он довезет нас до гостиницы, и меня снедало любопытство. С одной стороны, тащиться куда-то ночью с малознакомыми мужиками не хотелось. Но с другой, с журналистской, не давала покоя мысль: «А вдруг это мой первый и последний шанс побывать на яхте?» При этом я уговаривала себя: «Конечно, ничего страшного не произойдет, все же Канны, а не „московский Гарлем“ — Текстильщики… Но даже с позиции охотницы, моя цель — не столько этот малолетний идиот с танцами на палубе, сколько его папа — хозяин яхты. И познакомиться с ним надо днем. Взрослый, разумный человек вряд ли хорошо отнесется к девицам, которые ночью приперлись с пьяным сыном».

Катька же обрубила все мои размышления идеально-внятным рассуждением: «Я боюсь. Здесь много плохих слухов ходит про то, чем заканчиваются подобные ночные посиделки. Все они поначалу танцуют… А потом девчонки вплавь до берега добираются». Перспектива рассекать темные ночные волны туфлями на каблуках не показалась мне заманчивой. Поэтому ограничились тем, что я выяснила у Рика номер его телефона, после чего мы вышли якобы в туалет и, не прощаясь, сбежали домой. Его телефон у меня есть, про наш уход завтра что-нибудь придумаю. Утро вечера мудренее.

Утром вскочила в 8 утра. Нервная, с больной головой. Страшно хотелось спать, но не спалось, и настроение было отвратительное. И это несмотря на то, что за окном сиял чистейшим небом один из легендарнейших городов мира! Несмотря на солнце, льющееся с балкона прямо на сказочные крыши из красной черепицы, виднеющиеся за окном… Эх, вот сейчас бы оказалось все мое редакционное задание сном, можно было бы радостно улыбнуться, проорать из под ледяного душа нечто из репертуара бешеных кенгуру и вприпрыжку помчаться на пляж… Нет, лучше в старый город! И бродить по мощеным улочкам, фотографируя почти игрушечные, увитые плющом дома, выбирая те, в которых я хотела бы жить. Но нет, надо звонить похмельному, развязному юнцу с потными ладошками и, сочась притворным восторгом по поводу вчерашнего вечера с самым дорогим шампанским (какой вы щедрый, мистер Рик!), пытаться напроситься к нему на яхту…

Стоп, ну чего я ною? Что, собственно, в двух прошедших днях было такого уж плохого? Отдыхаю в Каннах, не командировка — мечта! В море купалась, красную каннскую лестницу видела, по знаменитому бульвару гуляла… Чего еще надо? Я понуро поплелась на завтрак в надежде, что от еды станет веселее.

Во Франции завтрак не похож на наши традиционные утренние застолья с яичницей на беконе и прочими котлетами. Тут вам подают нарезку сыра, вареные яйца, йогурт, масло, джемы и россыпи круассанов. Причем истинный француз, скорее всего, проигнорирует почти все ранее перечисленное, кроме круассанов. По доброй местной традиции он нальет себе чашку густого кофе со сливками и будет лопать эти самые слоеные рогалики, при этом по-старушечьи размачивая их в чашке с кофе. Этим премудростям меня научили веселые и очаровательные местные официанты. Выглядит ужасно: рогалик расползается и капает на стол, в чашке плавают неаппетитные ошметки… Но на вкус очень даже ничего! Правда, сегодня утром меня не радовал даже этот забавный ритуал. Меня ничего не радовало. Я кисло отвечала на порхающие вокруг улыбки и хотела только одного — домой. Казалось, я заболела. Я чувствовала, как душу заволакивает ядовитый туман депрессии и плохих предчувствий. И даже Кати не было, чтобы пожаловаться. Сегодня ей не до меня, ведь началась ее новая рабочая неделя.

Сидя за столиком и помешивая ложкой кофе, я принялась разбирать прошедшие дни, пытаясь найти причину депрессии. Для этого надо было просто расслабиться и перечислить, за какие моменты больно или стыдно. Расслабилась. И тут в душе как будто началась чесотка. Захотелось залезть в мозг и повыковыривать из него десятки копошащихся там, словно черви, мерзких воспоминаний, которые были для меня унизительны… Как на Круазетт с готовностью улыбалась каждому лобовому стеклу дорогого авто. Как напряженно скашивала глаза из-под очков, завидев возможную «жертву» близ пляжа. И мучительные часы ожидания в ресторане под изучающими взглядами официантов. И как танцевала, не получая удовольствия, потому что не для себя, а для ВИП-зоны. А я ведь люблю танцевать… И верх унижения — охотничья удача: потные ладошки Рика и мое расположение к нему, как только выяснилось, что у папы есть яхта. Господи, ну когда же я наконец начну получать от гламурной жизни обещанное удовольствие? Может, это такой «испытательный срок», который проходит каждая начинающая охотница? Ладно, двигаемся дальше.

Взяла себя в руки. Душ, минимум косметики, одежда, пляжная сумка, вызубренные по разговорнику фразы «У вас сказочно красивый борт», «Вы так интересно рассказываете», «Ой! Я подвернула ногу, не могли бы вы взять меня под руку?». Вся эта дребедень, естественно, не для сопляка Рика, а для его папы.

К полудню я была на пристани. Сотни яхт. В названии каждой десятой — слово «dream», «мечта». К берегу перекинуты трапы. Тонкая полоска воды под ними разделяет два мира. Обитатели одного сидят на корме за столиками, читают газеты, завтракают, загорают… Обитатели другого гуляют по пристани, фотографируя и в упор разглядывая обитателей первого мира. Причем толпа наблюдателей гораздо больше, чем компании наблюдаемых. Как в зоопарке. Что самое забавное, миллионеры совершенно не обращают на это внимания. Может, даже гордятся. Или просто привыкли.