Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка - Питер Лангман

постоянно смеются из-за того, как я выгляжу, какой я долбаный слабак… С другой стороны, я сам всегда ненавидел, как выгляжу, стебусь над теми, кто похож на меня, иногда даже не задумываясь, иногда просто потому, что хочется издеваться над самим собой. Вот откуда во многом растет моя ненависть. Из того, что у меня практически нулевая самооценка, особенно в смысле девушек, внешности и всего такого»{78}.

Другая фраза в дневнике раскрывает, насколько отчаянно он нуждался в признании: «Если бы мне чаще говорили комплименты, всего этого еще можно было бы избежать»{79}. Мысль, что комплименты могли предотвратить массовое убийство, говорит, как отчаянно он мечтал о том, чтобы мир признал его статус. Дальше в той записи он сказал: «Может, мне просто надо с кем-нибудь переспать. Может, тогда что-нибудь изменится»{80}. Чем бы помогло, если бы он с кем-нибудь переспал? Это бы подтвердило его мужественность.

В списке дел до 22 марта 1999 года, во время подготовки к нападению, Эрик указал «переспать»{81}. Более того, в последней записи в дневнике от 3 апреля Эрик писал о своих непрерывных попытках заняться сексом и о том, как его поражают собственные неудачи: «Сейчас пытаюсь потрахаться… NBK так быстро пришло, с какого хрена мне так и не перепало. В смысле, я же милый, заботливый и вся херня, но не-е-ет. Наверное, я слишком напираю. Но как бы, а куда деваться, учитывая, что NBK уже скоро»{82}. Вот он планирует самый крупный теракт в истории Соединенных Штатов, но все еще переживает из-за секса. Он хочет почувствовать себя мужчиной, но, очевидно, так и не почувствовал. Кончается дневник Эрика на этой записи:

«Ненавижу вас, люди, за то, что не дали мне испытать столько всего хорошего. И нет, даже, блин, не говорите „ну, сам виноват“, это неправда, у вас был мой номер, и я спрашивал, но нет. Нет-нет-нет не зовите с собой этого стремного МАЛЬЧИШКУ Эрика, о-о не-е-ет ни за что»{83}.

Этот пассаж примечателен вне зависимости того, действительно его избегали или это восприятие рождено паранойей или жалостью к себе. После всей бравады и помпезности предыдущих записей он заканчивает дневник скорбным всхлипом.

Текст Эрика иллюстрирует неполноценный стержень его личности, а также величественного фасада, который он себе сочинил.

Хотя определенно на вопрос о происхождении характера ответить невозможно — это всегда сложная комбинация генетики и окружения, — все же интересно поразмышлять о возможном влиянии физических дефектов Эрика. Медицинские проблемы не только затрагивают пациента, но и меняют семью. Ребенка с инвалидностью могут воспитывать с особой бережностью. Как это могло повлиять на Эрика? С одной стороны, избыточное внимание и забота могли подпитывать его нарциссизм, ощущение, что он особенный, что мир вращается вокруг него.

С другой стороны, он мог стать болезненно стеснительным и стыдиться того, что не похож на старшего брата или других знакомых детей. Эрик вырос с сильной комбинацией чувств неполноценности и превосходства в характере: возможно ли, что корнями она уходит в его опыт, подпитывавший его ощущение и особенности, и ущербности?

Вне зависимости от происхождения этой динамики Эрик был компенсаторным нарциссом. И все же нарциссические, антисоциальные и параноидные черты еще не включают одну его центральную характеристику — ту, что и делала его столь опасным.

Черты садистской личности

Садистскую личность определяет целый набор черт. Однако ключевой элемент садизма — возбуждение и удовлетворение, которые человек испытывает, заставляя других страдать. Садизм — это власть над другими и применение этой власти, чтобы заполнить внутреннюю пустоту ощущением силы.

Также садисты склонны к различным видам нетерпимости, упрямства и предрассудков. Они враждебны к группам, которые, по их восприятию, стоят на ступеньку ниже.

Это Эрик продемонстрировал в замечаниях об афроамериканцах, геях и женщинах:

Все вечно говорят, что нельзя быть расистом. А почему? Черные ПРАВДА отличаются… Надо сослать ваши черные задницы обратно в Хренафрику, откуда вы явились. Мы вас сюда привезли, мы вас и вернем обратно. Америка = белые. Геи… ну, всех геев, ВСЕХ геев, нужно убить… Женщины — вы всегда будете ниже мужчин. Это же видно во всей природе, самцы почти всегда занимаются всякой опасной хренью, а самки держатся подальше. Это ваш животный инстинкт, смиритесь или убейте себя{84}.

Еще садисты презирают любого, кого считают хуже себя. Это четко видно в замечаниях Эрика: «Убить всех даунов, людей с нерабочими мозгами, наркоманов, тех, кто не знает, как пользоваться сраной зажигалкой»{85} и «избавиться от всех жирных, отсталых, покалеченных, тупых, безмозглых, неграмотных, никчемных людей в мире»{86}. Стремясь господствовать над слабыми или истреблять их, Эрик ставил себя выше их. Он чувствовал слабым себя, и поэтому нападки на всех слабых были способом сказать «Я не слабый».

Однако главное отличие садистов — удовольствие, которое они получают от власти над другими. Эрик фантазировал об изнасиловании знакомых девочек из школы. Ему нравилось думать, как он заманит их к себе в комнату, потом сорвет одежду и изнасилует. Впрочем, еще красочней его описания, как он хочет увечить людей:

«Я хочу разорвать горло собственными зубами, как банку газировки. Я хочу распотрошить кого-нибудь своими руками, оторвать башку и выдрать сердце и легкие через глотку, заколоть кого-нибудь в живот, воткнуть сраный нож в сердце и выдрать его из грудины! Я хочу схватить какого-нибудь слабака-первогодку и прямо порвать, как волк, показать, кто здесь бог. Задушить, раздавить башку, прокусить виски, вырвать челюсть, выдрать ключицы, перебить руки пополам и заломать за спину, прекрасный звук хруста костей и рвущейся плоти, а-а-ах… сколько дел и как мало возможностей»{87}.

Здесь мы видим как садистское удовольствие, так и желание показать людям, «кто здесь бог».

Во время школьного нападения Эрик издевался над людьми, стреляя в них. Его удовольствие от убийства — самый яркий пример садизма. В один момент он заглянул под стол, где пряталась девочка, сказал «ку-ку», а потом застрелил ее. Множество учеников вспоминали, что Эрик, расстреливая невинных людей, смеялся и, похоже, наслаждался как никогда.

Насилие может служить садистам в двух целях, и обе помогают понять Эрика. Насилием можно запугивать и терроризировать других, ставить врагов на колени. Именно это и произошло во время нападения, когда Эрик смеялся, дразнил жертв и упивался властью. Также насилие помогает высвободить эмоции. Частые нервные вспышки Эрика намекают, что он злился, когда ему в