Сказание о Небесной Искре. Том 1 (СИ) - Лисовецкий Богдан

Скинув промокшую рубаху, он осмотрел грудь. На ней было несколько шрамов и множество синяков и ссадин. Аккуратно нащупав места переломов Ивор достал из сумки несколько баночек, широкую кисточку, похожую на конский хвост, ванночку и несколько свертков ткани, которые лежали на самом дне и промокли лишь слегка.

Открыв все банки в нос парня ударил резкий травяной запах. Мята, ромашка, можжевельник, чертополох и еще с десяток разных трав были выварены, тщательно смешаны и приведены в состояние густой мази.

Ивор бережно обмакнул кисточку в мазь болотно-зеленого цвета и прикрыл глаза, мыча песню, которую очень часто слышал от отца. Он напевал не дольше минуты, а закончил небольшой речью.

— Троян, бог знахарства и целебных трав. Дай этим изделиям силу целебную и помоги заживить мне раны боевые.

Он кивнул и аккуратно намазал места переломов, покрывая кожу толстым равномерным слоем. Промыв инструмент в ванночке, он обмакнул его в другую баночку уже с светло-зеленой и более жидкой мазью. Ее он нанес на места порезов, ссадин и синяков.

В конце Ивор туго обмотал свое тело хлопковой тесьмой, фиксируя положение.

— Так намного лучше.

Дышать стало чуть легче. После, парень развесил мокрую одежду, а сам залез на ветку повыше и моментально уснул.

Снов он не видел и проспал до самого рассвета, а потом еще до полудня.

Просыпаться было тяжело. Тело болело, иногда похрустывая в самых неочевидных местах. Звездочка молчала, видимо еще спала. Парень не стал снимать перчатки, отныне он должен беречь их, ведь это тело его новой «подруги».

Ивор грузно и медленно открывал веки. Сбоку в глаза ударил яркий свет.

— Черти тебя дери! — громко закричал Ивор, отпрянул назад и прижался спиной к стволу дерева.

Когда он открыл глаза, перед ним оказалось лицо. Это был не просто старик с густой бородой. Вся кожа его исходила волокнами древесины сверху покрытой корой, то дуба, то березы, то каких-то хвойных деревьев. Волосы были сплетены из листьев самых разнообразных деревьев. Сам старик невысок ростом, в два вершка, может чуть больше. По рукам и голове росли грибы, кожа-кора местами обрастала мхом.

— Чего ж так грубо-то хлопец? Я тебя обидел чем?

Голос старика походил одновременно на потрескивание древесины и на пение свирели. Говорил он на выдохе, что заставляло его листья-усы смешно подергиваться.

— Ох, нет, это было внезапно, я перепугался.

Старик засмеялся. Ивор понял, что тот изначально так и задумывал. Дед свесил с ветки ноги и потянулся, его спина издала громкий хруст. Каждое движение будто сопровождалось шелестом листьев.

— Не подумайте, я не хотел проявить неуважение к Лешему, хранителю леса. — Ивор кивнул в знак уважения.

— Будет тебе, малый, какое ж тут неуважение, ты испугался, эт нормально, некоторые в портки гадят, а меня семиверстными оскорблениями кроют. А шалость-то она всегда веселит хе-хе, уж не обижайся.

Леший посмеивался, хотя это больше походило на кашель. Волимир рассказывал Ивору о хранителях леса. Каждый оберегает свой участок, который может начинаться от входа в чащобу и заканчиваться далеко за горизонтом. Если приглянулся ты Лешему, он покажется, поболтает с тобой, может загадать пару загадок, если ответишь и повеселишь его — поможет, а если нет, то напакостит, изредка бывали случаи, когда и за жизнь свою сражаться приходилось.

— Куда путь держишь? — старик вальяжно развалился на ветке, краем глаза пристально наблюдая за Ивором.

Парень был спокоен, от испуга не осталось и следа.

— В Город Десяти Зарев.

— Практик значит, видал я практиков, что шли туда, каждую весну идут. Что ж, порядки ты знаешь? Буду тебе загадки загадывать. Ответишь на три, ветер позову, одежду подсушить, да дорогу покажу короткую к Десятизареву. Не ответишь — подарками отдаришься, за одну загадку — один подарок. Иначе никак.

Леший был невероятно древним существом. Город Десяти зарев не называли Десятизарево уже несколько сотен лет. Требования у старика были не слишком сложными. Конечно, опытный и сильный практик источает смертоносную ауру, и Леший не осмелился бы подойти, наоборот, пытался изо всех сил скрытно помочь. Молодые и слабые практики же наоборот были для Лешего отличным способом развеять свою скуку.

— Задавай свои вопросы дедушка, я готов.

— Четыре четырки, две растопырки, одно махальце, два глядельца. Чиста, да не вода, клейка, да не смола, бела, да не снег, сладка, да не мед. От рогатого берут, да и первому дают.

Ивор задумался. Старик глядел на него своими черными, как смоль глазами в ожидании ответа.

«Четырки — это лапы, растопырки то что? Уши? Ладно. Махальце — очевидный хвост, а глядельцы — глаза. Речь о животном. Второе посложнее. Чистое, белое, сладкое, от рогатого, ну и придумал ты дед.»

— Кошка, что пьет молоко.

— О-хо-хо, а ты неплох, очень неплох, мне нравится!

Леший махнул рукой. Теплый весенний ветер подул с запада и закружил внизу, где была развешанная Ивором одежда.

— Итак, вторая сложнее. Две ноги на трех ногах, а четвертая в зубах. Вдруг четыре прибежали и с одною убежали. Подскочили две ноги, ухватили три ноги, закричали на весь дом — Да тремя по четырем! Но четыре завизжали и с одною убежали.

— Ну это совсем выдумки какие-то.

— Не знаешь? У тебя есть время подумать. Не торопись, повесели старика.

Глаза Ивора забегали. Он смотрел на старика, потом вниз на землю, потом на небо. Пусть взгляд его и метался из стороны в сторону, но он был пустым, на самом деле парень копался в своих воспоминаниях, в надежде найти ответ. И он действительно его нашел в совсем раннем детстве, когда он и матушка Беляна играли в загадки.

— Две ноги — человек, на трех ногах — табурет, четвертая в зубах — пусть будет куриная ножка. Четыре прибежали и с одною убежали — кошка или собака схватили куриную ногу. Ну а дальше понятно.

— Хо-хо-хо! Прекрасно! Прекрасно! — Старик захлопал громко и скрипуче смеясь. Он явно получал удовольствие.

Леший внезапно замолк, вглядываясь в грудь Ивора. Он медленно потянул руку с вытянутым пальцем вперед.

— Чист… и ясен, как алмаз, но дорог не бывает… Он от матери рожден и сам ее… рождает.

Голос старика стал на порядок серьезнее, говорить он стал тихо, вкрадчиво. Ивор наблюдал за действиями Лешего, но не двигался.

Палец коснулся груди парня, в точке сплетения солнца. Резко похолодало.

— Это лед. — Проговорил Ивор поддерживая таинственную атмосферу.

— Все верно… Лед.

Леший стал уводить палец обратно. За ним из груди Ивора потянулась ледяная дорожка, которая закручивалась в спираль и становилась прочнее. Юноша не почувствовал расхода духовной энергии, также не ощутил какого-либо вмешательства или недоброго намерения со стороны Лешего.

Лед оторвался от груди, формируясь в небольшую сферу в руке старика. Он многозначительно посмотрел на Ивора и грустно улыбнулся.

— Так ты отмечен ею… Отмечен самой матерью Зимы и властительницей Смерти.

Парень поднял бровь, но отвечать не стал, старик тем временем продолжал.

— Ты поглотил ее цветок, но избежал проклятье, потому что она дала тебе часть своей силы, свое наследие. Этот сильный запах Прави, его не спутаешь с чем-либо еще.

— Я так и знал, что проклятия нет.

— Не торопись, малый, дослушай. Проклятия действительно нет, но у тебя возникнут огромные трудности на этапе Возведения Арконов. Будь осторожен. Найди сильного практика, пусть он сопроводит тебя на последних стадиях этапа Формирования Аркона. Еще лучше, если ты будешь культивировать с кем-то в паре. Тебе нужна печь для культивации, смекаешь?

— Что это значит?

— Нужен кто-то, кто будет контролировать твою духовную энергию, кто-то с противоположным элементом, иначе случится беда! Большего я, увы, сказать тебе не могу.

Тяжелый вздох вырвался изо рта Ивора. Он не любил неопределенность, а сейчас в его жизни вопросов было больше, чем ответов. Это малость раздражало.