'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Или же она решила остановиться, чтобы уговорить Луна подчиниться воле Малахиты. Он язвительно усмехнулся.

– Неслыханное дело для раксура.

Селадонну это не задело.

– Малахита не терпит склок. А Оникса, хотя и не упускает возможности испытать ее терпение, тоже не позволяет своим дочерям грызться между собой. Это единственное, в чем они согласны.

Лун подумал, каким он мог стать, если бы вырос в Опаловой Ночи. Подумал о холеных, уверенных в себе консортах из рода Ониксы; о спокойном нраве Селадонны; о жизнерадостном настрое Сумрака, – и ему стало завидно. Все еще пытаясь задеть ее, он спросил:

– Вас воспитывали вместе с полукровками? И никто не был против?

Она приподняла брови.

– А ты думал, они росли отдельно? Нет, нас всех с самого начала поселили в ясли вместе. Мы были совсем маленькими и не помнили ни нападения на двор, ни путешествия обратно в Пределы, но от нас никогда ничего не скрывали. – Она перевела взгляд на равнины, где утренний свет превратил высокую траву в золотистые волны. – И все же… Арборы, пережившие нападение на западную колонию, рассказывают, как счастливо там жилось. Мы и сейчас не тужим, но та трагедия до сих пор висит над нами. Каждый из нашего рода кого-то потерял.

Лун услышал достаточно. Он не хотел думать о том, каково это – быть частью сплоченной группы выживших, которые, полагаясь друг на друга и на Малахиту, вернулись в свою родную колонию. Он пошел к озеру.

Селадонна прищурилась, глядя наверх. Утес не приземлился и кружил над ними.

– А что с праотцом?

– Он не любит останавливаться. – Лун спрыгнул вниз, туда, где вода вытекала из озера и падала в ущелье. Он подошел к обрыву, набрал воды в пригоршню и отпил. На вкус вода отдавала камнями и мхом.

Едва Лун отошел от источника, как ему в ноздри ударил терпкий звериный запах, резко отличавшийся от сладковатых ароматов исполинского древа. Через миг Лун заметил его: двуногое темно-серое создание, с прочными пластинами, как у тэтов, и с широкой треугольной головой. Оно кралось вдоль скалистого хребта, подбираясь к воинам, которые сидели на корточках у озера в сорока шагах впереди. Они не смотрели в ту сторону и пока не заметили хищника.

Лун не знал, чего хочет зверь – не собирался же он наброситься на всех сразу. Но лучше было отогнать его, не подпуская ближе. Лун присел, взмыл вверх, приземлился на выступ над зверем, поднял шипы и расправил крылья. Хищник испуганно отшатнулся, но затем угрожающе оскалился, обнажив ряды внушительных зубов. Лун в ответ показал ему свои не менее внушительные и острые клыки.

Зверь для острастки порычал, а затем быстро ретировался. Спустившись вниз по склону, он исчез в джунглях на дне ущелья, но трясущиеся ветви папоротников еще долго выдавали, куда он побежал. Лун расслабился и, оглядевшись, увидел Селадонну, которая сидела на уступе рядом с водопадом и смотрела на него. Воины тоже заметили, что произошло, и пристыженно опустили шипы.

Селадонна сказала:

– Эти создания живут на дне ущелий, среди деревьев. Их в этих местах довольно много. – Затем она повернула голову к воинам. – Раньше они нас не трогали, но это не повод терять бдительность. Рядом с вами не всегда будет консорт, готовый вас спасти.

Лун не понял, насмехается она над ним или нет. Ему казалось, что насмехается. Вспомнив, как повела себя Буря, когда он попытался помочь ее воительнице по пути в Опаловую Ночь, Лун подумал: «В следующий раз точно дам хищникам их сожрать». Он обогнул уступ, спрыгнул с него и, взмахнув несколько раз крыльями, поймал поток воздуха.

Поднявшись наверх, к Утесу, Лун стал кружить вместе с ним, пока Селадонна и воины не собрались лететь дальше.

К вечеру земля наконец стала подниматься к горному плато, которое уже давно маячило на горизонте. Когда они подлетели ближе, силуэты, парившие над землей, превратились в очертания небесных островов – неровных каменных глыб, с краев которых свисала густая растительность. Лун удивился тому, как их много. Обычно острова сдувало ветром, или они плыли по волнам той же силы, что несла летучие корабли. Лун подумал, что плато, наверное, как-то притягивает их к себе.

Приблизившись, он увидел, что форму плато придала не только природа. В одном склоне было высечено гигантское изваяние земного обитателя, сидящего на троне. Статуя была огромна и занимала половину склона. Пропорции были искажены, отчего туловище оказалось больше вширь, чем в высоту. У статуи отвалился большой кусок головы, однако от ее вида все равно захватывало дух.

Город, возведенный внутри нее, восхищал не меньше. В груди и животе статуи, как и на склонах скалы по обе стороны от нее, были вытесаны балконы, окна, лестницы и открытые галереи. Камень превратили в колонны и мостовые, и создавалось впечатление, будто фасады зданий стоят вдоль обычной улицы, а не повисли вместе с ней над пустотой.

Широкие склоны плато были рассечены крутыми ущельями, на дне которых сверкали извилистые полосы серебристых ручьев, поросших по берегам густой растительностью. Все ручьи впадали в большое озеро, затопившее ноги статуи. По его берегам выстроились ровные ряды деревьев и растений, ухоженные грядки и фруктовые сады. Лун не видел дорог, лишь редкие извилистые тропинки, и не сразу понял, как жители попадали в город.

Затем он заметил в воздухе какое-то движение. Чуть ниже, справа от него, у вершины плато против ветра плыл летучий корабль. Но он был настолько непохож на знакомые Луну суда, что даже не заслуживал такого названия. Над неуклюжим деревянным корпусом возвышался огромный, бронзового цвета пузырь, наполненный воздухом. Пузырь был со всех сторон обхвачен канатами. Из разных мест торчали короткие крылышки и гребни из натянутой ткани; они привязывались к снастям, которыми земные обитатели меняли их положение и управляли кораблем. Лун в жизни не видел более неуклюжей воздушной посудины.

Заложив вираж, Лун приблизился и наконец понял, что это пузырь поддерживает судно в воздухе, а не наоборот. «Ничего себе». Другие летучие корабли держались на волшебных камнях из недр небесных островов. Этот метод казался гораздо сложнее.

Деревянный корпус под пузырем был сложной формы, с округлыми выпуклостями и открытыми балконами, которые сейчас пустовали. Луну показалось, что кто-то промелькнул в овальном окне, но из-за солнечных бликов и искажений в прозрачном кристалле он не смог разобрать деталей.

Селадонна поравнялась с ним и крикнула:

– Не подлетай слишком близко! Они испугаются.

Неудивительно – посудина выглядела очень ненадежной. Когда Селадонна изогнула крылья и заскользила наперекор ветру в сторону города-статуи, Лун последовал