Евгений Шварц. Хроника жизни - Евгений Биневич

Думаю, что в этот промежуток времени — после написания «Дракона» и с возвращением Акимова из Москвы и началом репетиций, когда мысли Евгения Львовича вновь вернулись уже к воплощению его на сцене, — и была закончена переделка «Голого короля». И тот текст, что был опубликован в посмертном сборнике Шварца (1960) и впоследствии поставлен «Современником», должен датироваться 1943 годом или началом сорок четвертого.

В августе 1943 года Шварц предложил Союздетфильму написать сценарий-сказку «Кот в сапогах». Заявка была большой, подробной, развернутой, в ней много интересного. Четыре машинописные страницы. Сюжет не повторял шварцевскую прозаическую сказку «Новые похождения Кота в сапогах», действие которой проходило в СССР — на советском корабле, в детском саду, выехавшем на дачу; среди героев — капитан, его сын, естественно, Сережа, сережины друзья и воспитатели… И т. д. И хотя первоисточником кино-Кота должна была стать сказка Перро, но Шварц и оттуда воспользовался лишь несколькими сюжетными линиями. Как и у Перро, умер мельник, у которого было три сына: «старший совсем глупый, средний — и так и сяк, а младший — умный, добрый, храбрый, благородный. За эти свойства старшие ненавидят младшего». Они делят отцовское «имущество», и младшему, конечно же, достается только кот, ставший другом и помощником своему хозяину.

В этой заявке, помимо всего прочего, проявилась любовь Шварца к братьям нашим меньшим, и особенно — к котам и медведям, которые фигурируют чуть ли во всех его пьесах. У него был громадный откормленный кот. «Чудище зовется Котик, — вспоминал кинорежиссер Мих. Шапиро, — он ходит по головам (в точном смысле этого слова), ложится посреди накрытого к обеду стола. Если хозяин работает, кот глядит в рукопись. Когда ленивого бандита купают, сообщает Шварц, он сначала цепенеет от ужаса, а потом лихорадочно кидается лакать воду из корыта. «Он рассчитывает, что если выпьет всю воду, его не в чем будет мыть!» — комментирует, давясь тихим смехом, рассказчик. Про котов он знает всё… Коты в «Драконе» и «Двух кленах» написаны с Котика. Автор этого и не отрицает».

После того, как младший брат и кот уходят из дома, «сюжет развивается так же, как в известной одноименной сказке Перро, — пишет в заявке Шварц. — Дело осложняется только тем, что фея и дочь короля — одно и то же лицо. Медведь и камергер короля, придворные и зайцы, телохранители короля и ежи — очень похожи друг на друга…» — персонажи, которых у Перро, кажется, нет.

Завершалась «Заявка» неким резюме: «Сценарий «Кот в сапогах» будет решен как волшебная сказка, феерия с большим количеством музыки, пения и танцев. Идея сказки — благородство, честность и трудолюбие — путь к счастью». Конечно, если даже Фея признается, что могла бы «сама, очень просто, с помощью волшебной палочки сделать (хозяина кота) богатым и знатным». Но!.. «Во-первых, богатство и знатность, которые достаются человеку слишком легко, по мановению волшебной палочки, не всегда идут ему впрок. А во-вторых, и это самое главное, ей ужасно нравится сын мельника. Он ей совсем как свой, как родной. А благодетельствовать своим — неудобно. Это все равно, что делать добро себе…» (Зато теперь отовсюду, в уши и глаза, внушают, чтобы каждый хапал все только себе — любимому.)

«Заявка» представляла собою настолько законченную вещь, что через двадцать пять лет Янина Болеславовна Жеймо совершенно уверенно говорила, что Шварц читал ей сценарий.

И хотя заявка в Государственном управлении по производству художественных фильмов (ГУПХФ) не понравилась: в редакционном заключении говорилось, что «наименее удачные стороны замысла автора сценария Е. Шварца проявляются в отступлениях от оригинала, то есть вся история со сном мельника в лесу, с животными и феей. Поэтому целесообразно в работе над сценарием как можно точнее придерживаться сюжета сказки Перро». И тем не менее разрешение на заключение с автором договора на сценарий было студии предоставлено. Договор подписан: «срок сдачи сценария 5 января 1944 г.».

Однако автору просто экранизировать (инсценировать) «первоисточник» никогда не казалось «целесообразным», да и интересным. И на этот раз замысел его был оригинальным.

Но что-то «заело» с этими кинематографическими инстанциями, да и Евгений Львович уже, кажется, «отболел» «Котом» и начал работать над пьесой, которая в разных вариантах будет называться то «Царь Водокрут», то «Сказка о храбром солдате», то «Марья искусница». И через год он пишет режиссеру А. Роу: «Дорогой Александр Артурович! Я кончил детскую пьесу «Царь Водокрут» на русском материале. Все хвалят. Все говорят, что это прямо для кино. «Кота» я могу дописать к концу сентября. Но, как я ни боялся, западный материал мне несколько скучен. Не заменить ли нам «Кота» — «Царем Водокрутом». Материал разработан. Сдам скоро. Основной герой — солдат. Героиня — царская дочь. Пьеса писалась для кукольного театра. Если договоримся — никуда больше не отдам, кроме маленького театрика в Ленинграде.

Умоляю, возьмите командировку и срочно приезжайте. Уверяю Вас, нам гораздо интереснее заняться новой, оригинальной русской сказкой. Приезжайте! Или телеграфируйте, как решение. Если «Кот» — пусть будет «Кот». Но… Словом — жду Вас. Не ругайте меня — все к лучшему. Тот или другой, но сценарий будет. Хороший сценарий будет».

Предложение Шварца было принято, и тогдашние директор студии Е. Нефедова и заведующий сценарным отделом Шнейдерман через год пишут заместителю начальника ГУПХФа Е. Помещикову: «Студией «Союздетфильм» в 1943 г. было получено разрешение ГУПХФ на заключение договора с драматургом Е. Шварцем на литературный сценарий полнометражного фильма «Кот в сапогах» по мотивам Шарля Перро. Однако, ввиду неясности производственных перспектив для данной вещи, договор с т. Шварцем не был нами оформлен. (? — Е. Б.) В настоящее время студия подбирает для режиссера А. Роу русскую народную сказку с тем, чтобы запланировать её как переходящую постановку на 1946 год. Одновременно с этим просим заключить договор с т. Шварцем на сценарий «Кот в сапогах», как на резервный сценарий для режиссера А. Роу. Сумму договора просим разрешить в размере 40000 рублей».

С этих заявок началась многолетняя маята, закончившаяся только после смерти Шварца. Это история следующей главы нашего повествования.

И ещё один замысел родился в Таджикистане. Медведь и раньше был излюбленным героем Евгения Львовича. После людей, конечно. Медведь был уже в «Леночке и винограде» и «Красной Шапочке», а сейчас он начал писать пьесу, которую пока так и называет «Медведь». Появится медведь в его пьесах «Иван Честной работник» и «Двух кленах», а громадного плюшевого мишку найдем даже в «реальнейшей» «Повести о молодых супругах». Но «Медведь», ставший со временем «Обыкновенным чудом», дописан будет ещё не скоро.