И телом, и душой - Владимирова Екатерина

Не говоря лишних слов, он поднялся, выхватив сигарету из тонких пальчиков, затушил ее, бросил:

— Пошли, — и потянул незнакомку за собой.

Она зазывно и плотоядно ему улыбнулась, подчинившись, и решительно двинулась за ним.

Рванули в гостиницу. Наскоро заказанный номер. Начали раздеваться уже на входе.

Он набрасывается на нее, как зверь, как хищник. Изголодавшийся, ненасытный, бесчувственный зверь.

Это ни на что не было похоже, даже на секс. Он рвет, как измученный, вымотанный, изголодавшийся зверь. Рвет на ней одежду, обнажая грудь, терзает соски, скручивая их пальцами, выпивая ее до дна, тараня ее рот поцелуями. Рвет себя надвое, остатками измученной души понимая, что именно сейчас творит. Рвет с прежней жизнью, казавшейся ему адским пепелищем. А потом, стремительно стянув с нее трусики, наверное, даже порвав их, просто вонзается в нее без предупреждения. Жестко, резко, бескомпромиссно, не давая и мгновения на то, чтобы опомниться. И начинает двигаться, как безумный, врываясь в нее снова и снова, и ощущая на оголенных участках спины ее ногти. Ее крики, стоны, всхлипы, судорожно подхваченные движения. Ее удовлетворение он читает по глазам, по с силой сжатым ногам, обвившим его торс, по обмякшему вмиг телу. Свое удовлетворение он нашел с трудом.

Распрощались так же скоро, как и познакомились. Хотя, даже не познакомились толком. Он не узнал ее имени, ему это было не нужно. Она оставила ему номер телефона, который он в тот же день выбросил.

И, когда мчался по ночным улицам домой, неуправляемый и еще немного пьяный, осознание того, что произошло, не давало ему дышать, срывая вздох за вздохом. Но он понимал, что это было… помрачнение.

Обвинял ли он себя за это? Да, вначале обвинял. А потом… уже нет.

Он не искал оправданий, их не было, а потому принимал все, как должность. У него просто не было иного выхода. Ему нужно было или отпустить ее, или начать жить по-другому. И он сделал свой выбор.

Он не смог ее отпустить, никогда не мог… А потому, зная, что поступает бесчестно, подло, мерзко, как эгоист, как отъявленный мерзавец, все равно не смог дать им еще один шанс на то, чтобы спастись.

И он возвращался к ней. Всегда. И в ту первую ночь своего греха — тоже.

Она ждала его, как ждала всегда. Встретила у дверей, в ночной сорочке, встревоженная, помятая.

— Где ты был?… — спросила она, рассматривая его лицо. — Я ужин приготовила, думала, ты вернешься раньше, но ты… — она вдруг запнулась, взглянула на него с изумлением в глазах. — Ты что, пьян?!

Да, он был пьян. Он напился, потому что ему претило все, что с ним происходило. Он хотел свободы, он хотел освобождения от зависимости, от этой каторги, от… нее. Но не мог освободиться. Не мог уйти!

— Я спать пойду, — выдавил он из себя еле-еле. — В душ, а потом… спать.

И, когда он скрылся из виду, она не пошла за ним. Не тронулась с места, изумленно глядя ему в спину, и вдыхая чужой аромат на его теле. Едкий цитрусовый аромат, на который у нее была аллергия.

И с этого все началось. С той первой женщины. И продолжалось на протяжении многих лет. После пяти лет брака, который она не смогли спасти, а лишь уничтожили, наступили новые четыре года измен. Не изменений, который были им нужны, как воздух, просто необходимы, но именно — измен. Его измен, не только ей, но и самому себе. Да, он отвратительно, мерзко, подло изменял и себе с того дня. Предатель!..

Они не смогли ничего изменить. Им нужно было разойтись. Необходимо было расставить. Именно в тот момент, когда он принял такое решение — пытаться искать ей замену. Если он тогда не понимал, что творит, и слепо верил в то, что такая замена найдется, то она-то, она, должна была возмутиться, воспротивиться, кричать, что есть сил, о том, что не отдаст своего мужчину другим женщина, у нее и только у нее имеются права на него!

Почему она этого не сделала тогда? Ведь он ждал. Он ждал от нее какого-то движения, действия, взрыва, бунта, хоть какого-то проявления чувств, кроме слепого повиновения и упования на то, что она виновата, а значит, должна расплачиваться за свою вину.

Почему она тогда не задумалась, что он тоже виноват? В своих изменах, в том, что винил ее, в том, сбросил все на нее, в том, что даже не попытался понять, принять ее мысли и ощущения. Ему было удобнее от нее отмахнуться, подавить ее, а она не могла кричать и биться в истерике, возмущаясь тому, что творилось вокруг нее.

И они молчаливо сдались. Оба тогда проиграли в игре, которую предложила им жизнь.

Просто замолчали однажды, решив, что им не о чем разговаривать, и… успокоились. Продолжая медленно умирать, гнить, превращаться в ничто и превращать в ничто все то, что их окружало.

Он забывался в своих изменах и бесплотных попытках найти Лене замену. Меняя женщин одну за другой, постепенно, не сразу наращивая темп, ускоряясь, как наркоман, которому не хватает уже прежней дозы, ища все больше и больше нового, неизведанного, неопробованного.

Может, эта?… А, может, эта? Или вон та? Хоть кто-нибудь из них, Боже, да будет способен заменить ему ее на время?! Способен не был. Никто из них. Ни разу за все четыре года измен.

Он никогда никому не позволял занимать в своей жизни главенствующее место, он всегда был хозяином положения, победителем во всем и всегда. Но когда появилась она, весь мир его будто рухнул. Он готов был смириться с этим, принять, простить ей это постороннее вмешательство. Любви он готов был это простить. Предательству — он не способен был простить ничего.

Им нужно было разойтись. Просто развестись, или же, не разводясь, просто найти точку отступления и разойтись в разные стороны, со своими проблемами, заботами, невзгодами, восприятиями и обидами. Ей нужно было уйти от него. А ему нужно было ее отпустить. Но они остались умирать на руинах замка под названием «семья», который уже ничто не могло в тот момент спасти.

И спустя годы ошибок прозрение нашло на обоих.

Только вот… сможет ли это хоть что-то сейчас для них решить?…

20 глава

Я ждал тебя… Часы ползли уныло,

Как старые, докучные враги…

Всю ночь меня будил твой голос милый

И чьи-то слышались шаги…

Не прошло и нескольких дней с момента заподозренного ею плохого самочувствия, как начались новые боли и неприятности. Голова кружилась, по утрам начинало тошнить, а от запаха еды просто воротило.

Лена очень часто стала плохо себя чувствовать, но каждое утро пыталась уверять себя в том, что просто отравилась. Ничего особенного, серьезного, просто съела что-то не то, все пройдет, завтра, послезавтра…