Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

– А вы что думаете?

– Я думаю, что Сальцевич не виновата. К тому же я когда-то была ее «крышей», и она всегда давала мне звонить. Никого Сальцевич не сдает! Просто она очень хорошо умеет прятать. Я-то уж видела!..

– Ну так скажите Маришке об этом!

– Да она в таком состоянии разве послушает? Ей нужен козел отпущения… А правду она знать не хочет.

– Какую правду?

– Такую. Что это Карма сдала телефон!..

Да. Вячеславна произнесла вслух то, что крутилось и в моей голове. Если брать во внимание факты, то вывод напрашивался именно такой. У нас уже был «плановый» обыск – на второй день после появления Кармы. И на нем уже изъяли один из телефонов. А спустя пару дней еще один и снова потеря… И вот – третий обыск. И снова потеря, да еще какая!

– Ты посмотри, Людочка! Вокруг почти ничего не перевернуто! Никакого бардака! Углы вообще не тронуты! Они точно знали, куда идти и где искать!.. А сколько раз в эти дни Карму вызывали из камеры? Да ведь точно к оперативнику!

С доводами Вячеславны трудно было не согласиться. Действительно, как только Карма заехала в нашу камеру, в корму ежедневно кричали: «Чеботарь!» И после этого она уходила на полчаса, на час, в полном одиночестве. Мест в изоляторе, куда можно выйти из камеры, не так уж и много. Прогулки, медка, «следка», посылочная… И поводы для этого настолько для всех прозрачны, настолько легко вычисляемы, потому что дежура всегда громко, на всю камеру проговаривают, куда кого вызывают. И единственно куда вызывают «без цели» – это кабинет оперативника. Так что нетрудно догадаться, куда все время бегает Карма. Конечно же, к Артему! Но поначалу это не было чем-то из ряда вон, ведь она приехала из колонии, так что мало ли… Вдруг эти посещения связаны с ее статусом осужденной? Но после обысков данные походы к оперативнику уже виделись в новом свете. Она, очевидно, ходила сдавать наши трубки!.. Корреляция была железной – Карма в нашей камере лишь неделю, а ушло уже три телефона!

К тому же в самые первые дни Карма очень подолгу сидела у Маришки в углу и что-то там заливала ей в уши. Мы засыпали под их воркотню и смех. И глазастая Карма вполне могла увидеть этот хитрый тайник, ведь Маришка давала ей пользоваться телефоном.

Но чтобы сложить «один плюс один» в этой ситуации, нужно было посмотреть на все действительно со стороны, без эмоций. А это стало нелегким даже для нас с Вячеславной. Уж очень подлым и жестоким казалось такое поведение. Ни один нормальный человек, хотя бы с небольшим уровнем эмпатии, на такое не способен! Это насколько нужно быть бесчеловечным и отмороженным, чтобы вот так вот воткнуть нож в спину тому, с кем за минуту до этого вел себя как вернейший друг? От Кармы только и слышалось: «Дорогая Маришечка, красавица моя…» И, разумеется, «дорогая Маришечка», с ее-то пассионарностью, не могла допустить и мысли, что Карма может оказаться такой коварной. Она отнеслась к ней очень участливо, сразу же выдав ей безграничный кредит доверия, как «своей». Чем Карма и воспользовалась…

И теперь, видя, как убитая горем Маришка мечется в своем углу, Карма полезла ее утешать: «Маришечка, успокойся, солнце мое…» Но тут же отступила – в таком состоянии Маришку лучше было не трогать! Нужно ждать, пока та успокоится сама.

Но Маришка и не думала успокаиваться. Она забарабанила в дверь и начала звать дежура. Открылась корма. «Позови Артема!» Пришел Артем. Маришку вывели на «продол», и они стали разговаривать неподалеку от двери. Послышался Маришкин голос. Сначала ровный, а потом срывающийся на крик. Вернулась она очень быстро. Еще более злая. Видимо, она попыталась уговорить Артема вернуть ей телефон. Совершенно безумная затея! Напрасная!..

На что она рассчитывала? Но ей так было жалко потерять новую, еще не опробованную игрушку, что она не могла рассуждать здраво. Поэтому она и на вечерней проверке снова попыталась позвать оперативника. Но дежур лишь махнул рукой – мол, отстань.

В камере установилась очень мрачная атмосфера. Все ходили притихшие. Тише воды, ниже травы. И тогда Карма вдруг подошла ко мне и пригласила в свой угол. До этого момента мы с ней еще не разговаривали. Но она уже прознала, что я рисую. И вот теперь она обратилась ко мне как к художнику.

– Слушай, – говорит, – я хочу немного повеселить народ, а то совсем тоска и горе. Хочу открыть… салон. Буду гадать… Чтобы все немного развлеклись. Можешь нарисовать мне вывеску?

– Хм… Конечно, мне несложно…

– Повешу вот сюда, – показывает на спинку нар, – пусть там будет нарисована цыганка, карты. И надпись: «У Кармы».

– Ладно, – говорю, – только размер будет совсем небольшой. Ведь у меня бумага А4. Обычный листок. А когда нужно?

– Сегодня сможешь?

– Хорошо…

Развеселить народ – идея хорошая. Что бы я ни думала по поводу Кармы, нарисовать эту вывеску мне не составит труда. К тому же я хотела посмотреть, что она будет делать дальше. Какова ее стратегия?

Через минут сорок я принесла Карме симпатичную картинку – с черноокой цыганкой, картами и залихватской надписью. Все как она заказывала. Карма восторженно заохала, поблагодарила. Предложила мне погадать. Я отказалась, сославшись на то, что мне некогда. И стала ждать открытия этого магического заведения.

Но Карма ничего так и не открыла. Один день бежал за другим, не появилось ни намека на гадательный салон, ни звука! И вот эта незначительная ситуация и стала для меня лишним подтверждением Карминой вины. Она в тот день видимо не ожидала, что Маришка расстроится настолько сильно, что начнет так рыдать и метаться. Просто сердце кровью обливалось при виде ее заплаканного потерянного лица. И в Карме, судя по всему, что-то дрогнуло, и ее мысли спорадически заметались: что делать? Чем всех отвлечь?.. Что ж, надо признать, натура Кармы была не только дьявольской, но и креативной… Это же надо додуматься – открыть гадательный салон! Да еще и с вывеской! Жаль, что на следующий день она видимо остыла и «забила» на эту идею.

Но, по совести, конечно же, Карма вовсе не была дьяволом во плоти. Ее просто «довели до жизни такой». Это из серии: «Не мы такие, а жизнь такая».

Мы, первоходы, еще находящиеся под следствием или на стадии судов, не представляющие, что такое реальная зона, не могли полностью уяснить, чем руководствовалась Карма. СИЗО по сравнению с колонией – это действительно пионерский лагерь. Здесь люди – все еще «люди» по большому