Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Бурмистров Леха метнулся к Дзанаве, продолжавшему отстреливаться:

– Витя! Сокол и Сеня ранены!

– Не слепой, вижу. Не глухой, слышу!

– Так где твоя помощь?

– В заднице! – яростно выкрикнул в лицо боевому другу Дзанава и приказал: – Готовь гранаты. Отстреливаем патроны, применяем «эргэдэшки».

– А дальше что?

– Что? Рукопашка! Вот что!

– Драка! Это по-нашему! Эх, абхаз! Чую, не жрать нам с тобой в Сухуми мандаринов!

– Не каркай! Прорвемся! Впервой, что ли!

– Ну, ну! Как скажешь! Ты остался за бугра. Вот только подчиненный у тебя всего один.

– Готовь гранаты, сказал!

Бурмистров выложил перед собой две «РГД-5» и нож. Глядя на сержанта, поднял автомат. Дзанава откатился чуть в сторону:

– Все, Леха, я пустой!

Стрельбу открыл Бурмистров. У него было всего шесть патронов. Но этого хватило, чтобы и сержант подготовил гранаты и нож. Расстреляв боезапас, Бурмистров тоже отбросил автомат.

– И я пуст, абхаз! Гранаты?

Взрыв перед позициями бросил солдат друг на друга. Бурмистров, накрывший своим телом Дзанава, простонал:

– Конец!

Сержант аккуратно перевернул друга:

– Леха! Ты чего?

– Хана, Витя, ноги перебиты. Опередили духи!

– Ничего, я сейчас им устрою ответный фейерверк.

Бурмистров удержал руку сержанта:

– Абхаз! Не суетись! Нам все одно кранты! Всем. Давай возьмем духов с собой! И там, на небесах, закончим разборку!

Дзанава понял, что хотел сказать друг. Он вздохнул:

– Да, Леха! Так будет лучше!

Он взял две свои гранаты, вырвал зубами кольца и, засунув руки под себя, уткнулся головой в грудь раненого товарища:

– Прощай, Леха!

– Прощай, абхаз! Эх, сука, а ведь могли бы еще жить и жить!

– Не судьба! Но молчи! Духи подходят! Все, Леха! Все!

– Все!

Душманы прекратили огонь. Рамазан, прячась за подожженной средней БМП, крикнул оставшимся в живых бойцам взвода сопровождения:

– Русские! Сдавайтесь! Вы храбро дрались, мы уважаем воинов. Обещаю медицинскую помощь, приличное содержание в лагере для пленных и в дальнейшем обмен на наших людей, попавших в плен к вашим командирам. Сдавайтесь!

Сержант выкрикнул в ответ:

– Сдавайся, говоришь, дух? А хера по всей харе не хочешь? Мы не сдаемся, урод! Можешь, возьми нас! Мы же рядом. Пошли своих шакалов, пусть пленят! Ты понял, недобиток?

К Рамазану подбежал Ашраф:

– Чего разговаривать с гяурами? Патроны у них кончились…

Рамазан оборвал речь бандита:

– Патроны кончились, но остались гранаты. Они не применили ни одной гранаты, хотя имеют их. Ты хочешь попасть под осколки? Не держу! Иди! Но один! Возьми этих неверных! Получится – героем станешь. Много денег получишь. Что стоишь, иди!

Ашраф сплюнул на дорогу:

– Но что-то с этими неверными делать надо? Бой наверняка был слышен внизу. И скоро сюда могут подойти дополнительные силы русских. А нам еще машины взорвать надо, добить раненых гяуров, да отойти в горы.

Рамазан спросил:

– Где Мохаммад?

– У склона!

– Он твой родственник?

– Да, племянник, а что?

– Мы должны кем-то пожертвовать, чтобы закончить акцию и уйти! Более всех на эту роль подходит Мохаммад.

– Почему?

– Да потому что от наркоты он сам скоро сдохнет. Или мне послать к пехотинцам тебя? Но уже в приказном порядке?

Ашраф пробурчал:

– Мохаммад мой племянник!

– Он под кайфом?

– Наверное! Как всегда, вкололся перед боем. Потом мог и добавить.

– Иди к нему и пошли к русским!

– Я… я не могу!

– Тогда это сделаю я! Но ты уже ничего в лагере не получишь! Если еще дойдешь до него.

Главарь оттолкнул подчиненного, сделал шаг за БМП. Ашраф остановил его:

– Подожди, Рамазан! Успокойся. Я выполню твой приказ!

– Да? Что ж! Выполняй! Но быстро!

Ашраф бросился к склону, где за камнем укрылся его племянник. Бандит сразу увидел, как неестественно блестят глаза у родственника, он упал рядом с ним:

– Как дела, Мохаммад?

– А? Хорошо!

– Ты еще вколол себе героин?

– Ну и что? Вам не понять, какой это кайф!

– Да, куда уж нам. Но слушай, группе пора отходить. Для этого надо уничтожить всех раненых гяуров, кто цел – взять в плен, подорвать «КамАЗы». Я займусь солдатами, что получили контузию, Рамазан обработает водителей, ты же двигай к позиции, откуда стреляли русские из первой БМП.

– Это которым предлагал сдаться Рамазан?

– Да! Ступай и расстреляй их.

Мохаммад скривил физиономию:

– Хоп, дядя, как скажешь. Я завалю неверных и отрежу им головы. Они станут моей добычей. И Карамулло заплатит мне за нее! Ведь правда, дядя?

Ашраф усмехнулся:

– Конечно, бесстрашный Мохаммад! Ты обязательно получишь то, что заслужил. Но не тяни время, иди!

Мохаммад крикнул:

– Аллах акбар!

И, поднявшись во весь рост, короткими очередями обстреливая дорогу, пошел к позиции Дзанавы и раненых солдат взвода сопровождения колонны.

Ашраф проговорил вслед племяннику:

– Да простит меня твоя мать, моя сестра! Но тебе, Мохаммад, лучше умереть сейчас в бою, нежели в горах или в лагере от передозировки. Наркотик обрек тебя на смерть! И в этом не виноват никто!

Мохаммад подошел к позиции бойцов первого отделения мотострелкового взвода старшего лейтенанта Залепина. Увидел четверых скорчившихся, но еще живых солдат. Заорал:

– Что, свиньи? Решили землю нашу забрать? Порядки свои устанавливать? Установили? Я лично отрежу ваши головы, и они будут торчать на шестах в лагере. А ваши тела сожрут шакалы…

Дзанава повернулся к душману:

– Все сказал, вонючка? Дурак ты, дух! – И отпустил предохранительные рычаги гранат.

Мохаммад вскинул автомат, но выстрелить в решивших умереть, но не сдаться советских солдат, не успел. Взрыв двух «РГД» отбросил его тело на землю. Осколок пробил живот душмана, и он от дикой боли заорал не своим голосом.

Ашраф покачал головой:

– Вот и все, Мохаммад! Ты выполнил свою миссию. И умрешь, как герой, а не как презренный наркоман.

Он поднял автомат и короткой очередью прекратил мучения и крики племянника. Взглянул в сторону Рамазана:

– Твой приказ выполнен, командир!

– Вижу! Ты настоящий воин и будешь достойно вознагражден.

Главарь крикнул:

– Внимание! Всем, кто остался невредим! Сбор у второй БМП. Быстро!

К Рамазану подошли восемь моджахедов. Он удивился:

– И это все, кто выжил в бою? Остальные, что, убиты?

Бабрак, положивший своих подчиненных, но вышедший сам из боя невредимым, ответил:

– Убита примерно половина группы, половина же бойцов получила ранения различной степени тяжести. Но легкораненых, способных самостоятельно передвигаться, нет.

– Это плохо! Нам не уйти с ранеными! Значит, что?

Бабрак криво ухмыльнулся:

– Значит, после боя раненых не останется! Таков закон!

Рамазан соглашаясь кивнул:

– Ты прав, Бабрак! Да и не донесем мы раненых до места, где им могла быть оказана полноценная медицинская помощь. Поэтому, слушай приказ! Всем пройтись по колонне. Раненых добить! Машины подготовить к подрыву! На это десять минут времени! Сейчас 18.45. В 19.00 мы должны перевалить через хребет склона и уйти в горы! Вперед!

Душманы разошлись вдоль колонны. Раздались одиночные выстрелы. Моджахеды добивали и своих, и чужих.

Рамазан отошел к склону, извлек из чехла рацию, положил палец на тумблер включения, но тут его окликнул Ашраф:

– Командир! Сюрприз!

– В чем дело? Что за сюрприз?

– Да здесь двое русских парней! Из водителей. А рядом старший лейтенант.

– Раненые?

– Солдаты целехоньки! Просто струсили и бой не вели, офицера головой о борт взрывной волной ударило. Контужен! Внешне ни руки, ни ноги не повреждены! Убить их?

– Подожди! Я иду к тебе!

Рамазан сунул рацию в карман штанов, пошел к машине, возле которой стоял Ашраф. Тот стволом автомата указал на лежавших лицом вниз и сложивших руки на затылках солдат: