Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Феликс заметил, что один мужчина внимательно прислушивается к разговору. Высокий аристократ, щёгольски одетый по моде, сжимающий в руке ладанку. Черты его лица были несколько бледноваты, возможно, из — за пудры. Холодный взгляд и выражение напряжённой концентрации на лице.

Мужчина почувствовал взгляд Феликса, глаза их встретились и Феликс ощутил какой — то проблеск, словно установилось что — то вроде связи. Внезапно он почувствовал желание отвернуться, но собственное природное упрямство ему не позволило. Он выдержал взгляд незнакомца, и пристально его рассмотрел. У мужчины была необычная причёска в старинном стиле, лоб прикрывал квадрат подстриженных волос, а по бокам свисали длинные пряди. Что — то в нём было такое, от чего волосы на загривке Феликса встали дыбом. Мужчина обладал какой — то аурой, подобно Максу. «Вероятнее всего, это чародей, — решил Феликс, — тот человек, с которым лучше не связываться». На этот раз он отвёл взгляд, и как раз вовремя, чтобы заметить входящих в „Белый кабан“ Ульрику и Макса Шрейбера. Они твердым шагом направились к его столику. «И что их сюда привело?» — гадал Феликс.

Адольфус поднял взгляд и проследил, как волшебник и женщина вошли в заполненную народом таверну. Ради всех тёмных богов, она красавица. Ни мужской костюм, ни меч не могли умалить её очарования. Наоборот, они странным образом даже подчёркивали его. Кригер ощутил прилив влечения, подобного которому не испытывал уже давно. Как жаль, что сопровождающий её мужчина обладает силой, окутывающей его, словно плащ.

За своё продолжительное существование Адольфус встречал лишь нескольких более могущественных чародеев. Он был достаточно искусен по части волшебства, чтобы сразу распознать мастера. Кригер лишь надеялся, что его собственные экранирующие заклинания окажутся действенными, и мужчина его не приметит.

Он обругал себя глупцом. Ему следовало оставаться в особняке и изучать чёртову книгу Носферату. Эти ночные похождения могут привести его к гибели. После вчерашнего убийства тех грубиянов, он пришёл в это убогое заведение, чтобы избежать излишнего внимания. И что он сделал первым делом, спустившись в общий зал? Заметив, что его разглядывает беловолосый мужчина, он решил использовать на нём свой взгляд, чтобы заставить отвернуться, но смертный неожиданно оказался обладателем твёрдой воли, и не поддался внушению. Что необычно само по себе. А теперь мужчина оказался приятелем мастера магических искусств. Возможно, этим и объясняется его твёрдая воля, а возможно и нет. Как бы то ни было, дело плохо. Кригер лишь надеялся, что смертный не станет обращать на него внимание волшебника, ибо это требуется Адольфусу менее всего. Он выругался, кажется, слишком уж часто на его веку боги зло подшучивают над ним. И теперь, когда все его мечты готовы сбыться, всё идёт наперекосяк.

Прошлой ночью он дал волю своей жажде крови и перебил тех молодых глупцов, словно скот, каковым они и являлись. По крайней мере, ему хватило здравомыслия не пить их кровь. Он сумел сдерживать свою жажду до тех пор пока позднее не выпил насухо ту пару проституток. Несмотря на все свои усилия, он не смог удержаться от насилия, и даже не захотел. С момента его обращения жажда не была столь сильна. Что с ним происходит? Какое безумие на него находит? Почему эта постоянная жажда крови сжигает его, словно лихорадка? Кригер не понимал.

Возможно, всё дело в окружении. Говорят, Прааг — город призраков. Возможно, на него воздействуют таинственные силы города. А может это огромная луна Хаоса, которая сияет в небесах и преследует его во сне. Кригер не понимал и не мог ответить. Он знал лишь то, что для него самого и его планов худшего времени для происходящего выбрать было невозможно. Если бы только старый дурень оказался более сговорчивым. Адольфус решил, что если ему вскоре не удастся продвинуться в переговорах, он убьёт мужчину и покончит с этим.

Даже размышляя над этим, он понимал, что налицо ещё один симптом овладевающего им безумия. Понимал, что должен сдерживаться. Всё почти что у него в руках. Сейчас ему непозволительно продолжать совершать ошибки. Он поднялся и направился к чёрному ходу, чтобы вернуться в особняк Осрика. Лучше не приближаться к тому волшебнику без крайней на то необходимости.

Выходя наружу, он задержался и бросил на прекрасную женщину последний долгий взгляд. «Однажды ночью, — пообещал он себе, — я за тобой вернусь».

— Что случилось? — поинтересовался Феликс, заметив, что Макс и Ульрика выглядят мрачно и в то же время взволнованно.

— Где Готрек? — спросил Макс.

— Пошёл пьянствовать со Снорри Носокусом. Если пойдешь по следу из покалеченных тел, оставшихся на улице, то, вне всякого сомнения, его отыщешь.

— Не смешно, Феликс, — заметила Ульрика.

С момента расставания она обращалась к нему весьма прохладным тоном.

— Я не шучу, — заявил Феликс. — Сама знаешь, каким он бывает, когда не в настроении. И чего вам от него вообще нужно?

— Нам предложили работу.

— Нам?

— Всем нам. Включая тебя.

Про себя Феликс гадал, кто же это настолько не дружит с головой, чтобы предложить работу паре Истребителей. Предположительно, некто действительно отчаявшийся. Или кому требуется выполнить немалый объём связанной с насилием работёнки.

— В неё входит убийство здоровенных чудовищ или бои с подавляюще превосходящим противником? — насмешливо поинтересовался Феликс.

— Я так не думаю, — ответил Макс. — По крайней мере, доподлинно мне сие неизвестно.

— В таком случае, их, вероятно, это не заинтересует.

— Тут замешана куча золота, — произнесла Ульрика.

— Это существенно меняет дело.

— Тогда давай разыщем гномов и познакомимся с нашим потенциальным нанимателем.

— Кто он такой? — спросил Феликс, поднимаясь и поправляя пояс с мечом. Он заметил, что весьма зловеще выглядящий аристократ исчез.

— Мой дальний родственник, — ответила Ульрика.

— Твоими дальними родственниками является половина дворян этого города, — заметил Феликс.

— У кислевитского дворянства так принято, — немного раздражённо, на взгляд Феликса, произнесла Ульрика.

Особняк был велик и производил весьма глубокое впечатление по части неопрятности и ветхости. Феликс задержался, чтобы выглянуть из окна на огромный, радующий глаз сад, окружённый стенами с пиками на верхней кромке. «Должно быть, это место стоит целого состояния, — подумал он, прежде чем последовать за остальными. — Внутри высоких стен Праага расценки наивысочайшие, а тут такая огромная территория».