Темная Башня - Стивен Кинг

– Хорошо, – кивнула она. – Прежде всего ты хочешь попасть на угол Второй авеню и Сорок шестой улицы, правильно?

– Да, – Сюзанна не успела рассказать им многого из происшедшего после того, как Миа умыкнула их общее тело, но стрелок знал, что высокое здание (Эдди, Джейк и Сюзанна называли такие небоскребами) стоит теперь на месте пустыря, и штаб-квартира «Тет корпорейшн» наверняка находится в этом здании. – Нам понадобится так-си?

– Сможешь ты и твой мохнатый друг пройти семнадцать коротких кварталов и два или три длинных? Решение за тобой, но я бы не отказалась размять ноги.

Роланд не знал, насколько длинен длинный квартал и насколько короток короткий, но ему хотелось выяснить, полностью ли ушла боль из правого бедра или при повышенной нагрузке появится вновь. Теперь эта боль перешла к Стивену Кингу, вместе с болью от сломанных ребер и удара по голове. Роланд не завидовал ему в этом, но, по крайней мере, боль вернулась к тому, кто ее заслуживал.

– Пошли, – согласился он.

Пятнадцать минут спустя он стоял по другую сторону улицы от огромного, черного сооружения, уходящего в летнее небо, стараясь не дать отвалиться нижней челюсти, которая, возможно, все равно упала на грудь. Он видел перед собой не Темную Башню, во всяком случае, не свою Темную Башню (хотя он бы не удивился, узнав, среди людей, работавших в этой небо-башне, а некоторые из них читали о приключениях Роланда, были и такие, кто именно так, а не «Хаммаршельд-Плаза-2», называли место своей работы), но не сомневался, что перед ним двойник Башни в Ключевом мире, точно так же, как роза в этом мире являла собой поле роз; поле, которое он видел в столь многих снах.

Он мог слышать поющие голоса, перекрывающие шум и лязг транспортного потока. Женщине пришлось трижды позвать его и, в конце концов, дернуть за рукав, чтобы он вспомнил о ее существовании. Когда же он повернулся к ней, с неохотой, то увидел, что смотрит она не на башню на другой стороне улицы (в конце концов, выросла она в той части Америки, что располагалась в часе езды от Манхэттена, и высокие здания давно ее не удивляли), а на скверик, разбитый на их стороне улицы. И на лице читается восторг.

– Какой прекрасный маленький сквер. Я, должно быть, сотню раз бывала на этом углу, а заметила его впервые. Ты видишь фонтан? И скульптуру черепахи?

Он видел. И хотя Сюзанна не рассказала им эту часть истории, Роланд знал, что она здесь побывала, вместе с Миа, ничьей дочерью, и сидела на скамье, расположенной ближе всех к влажному панцирю черепахи. Он буквально видел ее на этой скамье.

– Я бы хотела пойти туда, – застенчиво сказала она. – Мы можем? Есть время?

– Да, – ответил он и последовал за ней через железную калитку.

Маленький сквер умиротворял, но тишины они там не нашли.

–Ты слышишь поющих людей? – спросила миссис Тассенбаум, понизив голос практически до шепота. – Где-то неподалеку поет хор?

– Можешь поставить свой последний доллар, – ответил Роланд, и тут же об этом пожалел. Фраза эта досталась ему в наследство от Эдди, а каждое воспоминание о его смерти причиняло боль. Он подошел к черепахе и упал на колено, чтобы рассмотреть ее более внимательно. Маленький скол на клюве напоминал выбитый зуб. На панцире виднелась царапина в форме вопросительного знака и выцветшие розовые буквы.

– Что тут написано? – спросила она. – Что-то насчет черепахи, но это все, что я могу разобрать.

– Смотри – ЧЕРЕПАХА, панцирь горой, – ему читать надобности не было, он знал и так.

– И что это означает? Роланд поднялся.

– Слишком длинная история, чтобы влезать в нее. Ты бы хотела подождать меня здесь, пока я схожу туда? – он мотнул головой в сторону башни, темные стекла окон которой поблескивали на солнце.

– Да, – кивнула она. – Хотела бы. Сяду на лавочке, буду греться на солнце и ждать тебя. Здесь я словно набираюсь сил. Я говорю глупости?

– Нет, – он покачал головой. – Если с тобой попытается заговорить человек, который тебе не понравится, Айрин… я думаю, этого не случится, но такая возможность есть, соберись, насколько сможешь, и позови меня.

Ее глаза широко раскрылись.

– Так ты – эспер note 133?

Роланд не знал такого слова, но догадался, что она имеет в виду, и кивнул.

– Ты это услышишь? Услышишь меня?

Он не мог гарантировать, что услышит наверняка. В здании могли быть устройства, затрудняющие прием мыслей, вроде думалок, которые носили кан-тои, и тогда ни о какой телепатической связи не могло быть и речи.

– Возможно. Как я и говорю, маловероятно, чтобы у тебя возникли проблемы. Это безопасное место.

Она посмотрела на черепаху, панцирь которой блестел от брызг воды.

– Действительно, безопасное, – губы начали растягиваться в улыбке, но Айрин вновь стала серьезной. – Ты вернешься, не так ли? Не бросишь меня здесь, не… – она дернула плечиком. И разом помолодела. – По меньшей мере, не попрощавшись?

– Никогда в жизни. И мои дела в этой башне не должны занять много времени, – собственно и дел-то у него не было, если только… если только тот, кто руководил сейчас «Тет корпорейшн» не захотел бы встретиться с ним. – Нам нужно будет пойти еще в одно место, и именно там Ыш и я попрощаемся с тобой.

– Хорошо, – кивнула она и села на скамью. Ушастик-путаник улегся у ее ног. Край скамьи намочила вода, на Айрин были новые слаксы (она купила их в том же магазине, где брала джинсы и рубашку для Роланда) но ее это не волновало. В такой теплый, солнечный день слаксы быстро бы высохли, а ей хотелось быть поближе к черепахе. Изучать ее крошечные, неподвластные времени глаза, продолжая вслушиваться в эти благозвучные голоса. Она думала, что здесь так спокойно. Слово это совершенно не ассоциировалось с Нью-Йорком, но скверик, в котором она сидела, похоже, кардинально отличался от остального Нью-Йорка. В скверике царствовали покой и умиротворенность. Она подумала, что ей стоит привести сюда Дэвида и, если сидя на этой скамье, она расскажет ему историю трех последних дней своей жизни, он, пожалуй, не сочтет ее безумной. Или совсем уж безумной.

Роланд двинулся к выходу из скверика, легкой походкой, как человек, который может идти дни и недели, не снижая скорости. «Я бы не хотела, чтобы он шел по моему следу», – подумала Айрин, и при этой мысли по ее телу пробежала дрожь. Он уже подошел к железной калитке, за которой начинался тротуар, остановился, повернулся к ней. Напевно продекламировал:

«Смотри – ЧЕРЕПАХА, панцирь горой,Тащит на нем весь шар земнойДумает медленно, тихо ползетВсех нас знает наперечет note 134.На панцире правды несет тяжкий груз,Там долг и любовь заключили союз,Она любит горы, леса и моряИ даже такого мальчонку, как я note 135.»

И ушел, все той же легкой походкой, ни разу не оглянувшись. Она сидела и наблюдала, как он постоял на углу с другими пешеходами, дожидаясь, пока загорится табличка «ИДИТЕ», пересек улицу, с сумкой на плече. Наблюдала, как он поднялся по ступеням к дверям «Хаммаршельд-Плаза-2» и скрылся внутри. Потом откинулась на спинку скамьи, закрыла глаза и вслушалась в поющие голоса. В какой-то момент поняла, что как минимум два слова из тех, что они пели – ее имя и фамилия.