Сильвио Берлускони – Премьер Италии - Михаил Ильинский

… Мне довелось встретиться с Марией Жозе в Женеве, куда она вернулась из Мексики, где жила у младшей дочери Марии Беатриче (родилась в 1943 году). В Женеве жили дочь Мария Габриэлла (1940), единственный сын – принц Витторио Эмануэле (1937) с супругой Мариной Дорна и внук – принц Эмануэле Филиберто, заправский служащий одного из швейцарских банков и болельщик туринского футбольного клуба «Ювентус». (В декабре 2003 года женился на 32-летней французской актрисе). Старшая дочь Мария Пия (1934) жила «между Европой и Америкой», ее главная резиденция-вилла находилась во Флориде.

В течение полвека Мария Жозе не изменяла своему решительному характеру. Выкуривала в день несколько сигарет с крепким табаком, сидела в каталке перед открытыми дверями на балкон, не отказывала себе в рюмке-другой марочного коньяка или бренди, много читала, исписала горы бумаги, содержание записей неизвестно, но может стать известным только теперь в XXI веке, если о них сообщит дочь Мария Габриэла, которая в большом семействе Савойских исполняет роль «ответственного держателя и контролера всех сокровищ», включая рукописи-манускрипты. Документы «майской королевы» тоже могут превратиться в достояние Итальянской Республики, только для этого им предстоит совершить путешествие из Швейцарии в Рим. Но здесь есть своя «загвоздка», которую не стерла даже смерть королевы.

Ее муж, король Умберто II ушел из жизни в 1983 году, так и не получив права вернуться на Родину. «Майская королева» Мария Жозе осталась верна своей участи эмигрантки и даже тогда, когда в 1987 году президент Италии, социалист, в прошлом один из лидеров движения Сопротивления Сандро Пертини дал ей официальное право-разрешение вернуться на Родину, королева гордо ответила: «Я счастлива вернуться, но вернусь только вместе с моими мужчинами». Этого возвращения продолжали ждать и тогда, когда на 2 февраля 2001 года заказали «тот самый катафалк», чтобы отвезти Марию Жозе в 15 часов на кладбище Откомб и похоронить рядом с мужем – королем Умберто II. Но, возможно, когда-нибудь, как считал герцог Амадео Д’Аоста, анахронизмы истории уйдут в прошлое и Мария Жозе займет свое заслуженное место в римском Пантеоне, где покоятся художник Рафаэль Санцио (1520), король – объединитель Италии Витторио Эмануэле II (умер в 1878), Умберто I (1844–1900) и королева Маргерита (1851–1926).

А пока члены семьи династии Савойских скрупулезно собирали и публиковали все сведения об усопшей «майской королеве». Родилась 4 августа 1906 года во Фландрии, на вилле у берега Северного моря. Отец – наследный принц, с 1909 года король Бельгии Альбер I. Мать – принцесса Елизавета Баварская. Мария Жозе познакомилась с наследником итальянского престола в Венеции, в ноябре 1917 года, в день, когда в России свершилась революция. В октябре 1929 года Умберто и Мария Жозе были официально объявлены женихом и невестой, а 8 января 1930 года – стояли под венцом, чтобы в мае 1946 года на самый короткий срок в истории Италии, стать королем и королевой.

По воле судеб они ушли друг от друга с разницей в 18 лет, но в одной и той же женевской больнице на первом этаже. Он – в палате 112, она – в номере 114. Мария Жозе умерла от воспаления легких 27 января, в 18 часов 55 минут… «С этого дня и часа мне будет так не хватать матери и друга», – сказал, закрывая двери, словно страницу исторической книги, принц Витторио Эманулле. «А мне – бабушки и учителя истории», – добавил внук Эмануэле Филиберто.

Но история шла вперед. В 2001 году итальянский сенат подавляющим большинством голосов (235 «за» и 10 «против» при 15 воздержавшихся) поддержал прошение о возвращении в страну принцев Савойских – 64-летнего Витторио Эмануэле и его сына, 29-летнего Эмануэле-Филиберто. Но в качестве рядовых граждан – без каких-либо претензий на трон.

Связавшись с принцами в Швейцарии, журналисты застали их за ужином: шампанское, тосты за успех на долгом пути домой. Хотя впереди еще были три голосования в парламенте. Ближайшее – в палате депутатов, затем пересмотр статьи XIII Конституции, запрещавшей въезд в страну наследников-мужчин династии Савойских. Впрочем, теперь это была не более чем формальность. Против могли проголосовать только представители «зеленых» и коммунистов – меньшинство депутатского корпуса, не способное поставить барьер на пути возвращения династии в Рим.

«Вопиющий анахронизм преодолен», – с удовольствием заявил глава правительства Сильвио Берлускони. Он подчеркнул, что более 80 % итальянцев одобрили решение парламента. Романо Проди, экспремьер и председатель Еврокомиссии, выразил уверенность, что принцы уже скоро окажутся в Италии Пожизненный сенатор Джулио Андреотти заметил: «Мало кто поверит в будущем, что люди, итальянцы по происхождению, не могли на законных основаниях обрести право ступить на родную землю. Это абсурдное положение исправлялось».

Однако если на поверхности процесс возвращения Савойских обещал пройти чинно и гладко, то далеко не все политики, даже те, кто дружно проголосовали «за», готовы были и впредь благосклонно воспринимать в своем кругу новых лиц, которые непременно станут лидерами монархического движения. Совсем не исключено, что отказ от претензий на наследный трон, присяга верности законам республики, которую принесли принцы, могут быть быстро забыты.

Впрочем, с памятью в Европе, и в частности в Италии, дело обстоит не самым лучшим образом. Кто, например, вспомнит теперь, что лет 20 назад разгневанный принц Витторио Эмануэле прикончил во французских водах германского юношу? Следствие установило, что выстрел произошел по «недоразумению», принц был оправдан, хотя инцидент и оставил горький осадок. Убийство – всегда убийство.

А знаменитые политические «ляпы» Савойских-наследников? Напомним лишь о некоторых. Итальянских политиков, затянувших процесс возвращения Савойских на родину, Витторио Эмануэле назвал «откровенными лентяями». По его мнению, «суть проблемы» именно в лени, а не в политике. Но всем было ясно, что Савойских не пускали в Италию по политическим соображениям, чтобы не дать возможности правым укрепить свои силы во всех эшелонах власти. Между тем принц продолжал упорно доказывать, что монархия как институт власти стоит значительно выше республиканской модели – «лучше защищает, объединяет, консолидирует интересы нации». Отстаивал он и «справедливость» расистских законов, принятых еще его дедом во времена Муссолини в 1938 году.

Но, как говорится, кто старое помянет, тому… Сейчас закладываются основы новых отношений. Ожидают, что Савойские вернут огромные богатства, которые оставили или вывезли из Италии после поражения на референдуме 1946 года. А это – и большие ценности, и важные исторические документы, проливающие свет на многие стороны итальянской действительности эпохи фашизма.