"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

Пока она несёт мой заказ, я думаю, стоит ли говорить ей, что происходит. Что ей следует выключить свет и раньше закрыться, но я знаю, что она подумает. Концепция орд зомби — это то, что обычным людям надо испытать, чтобы поверить. Возможно, она окажется одним из тех счастливчиков, которым удастся понаблюдать за этим издалека и вернуться домой в целости и сохранности. А может завтра я вырву ей позвоночник. Надеюсь, что сперва она попадёт домой. Было бы отстойно оказаться убитой и реанимированной с этими корпоративными антеннами. Хотя и не так плохо, как оказаться реанимированным, одетым как краб или тако, потому что когда умер, ты работал уличным промоутером нового ресторана. Есть разница между плохой смертью и тем, что Вселенная заглянула, чтобы вывалить на тебя большую кучу дерьма.

Я расплачиваюсь и присаживаюсь в кабинку у окна в дальнем конце зала, где тихо. Делаю глоток кофе и снова набираю Люцифера. Нет ответа.

Вдали слышны сирены. Копы и пожарные. В южной части города к небу поднимаются три, а затем четыре шлейфа чёрного дыма. Эфир дёргается и извивается, издавая металлический запах паники. Если я затаю дыхание и сяду неподвижно, то могу услышать, как под землёй перемещаются Бродячие. Они издают звуки, словно муравьи, скребущие утрамбованные земляные стены своих пещер, прокладывая новые туннели и делая в почве подкопы, пока не утянут весь город вниз в Хребет Шакала.

— Вы в порядке?

Я оглядываюсь по сторонам. Рядом с кабинкой стоит девушка с антеннами.

— Что?

— Вы в порядке? Вы знаете, что сидите здесь уже два часа и ни разу не шевельнулись? Я имею в виду, совсем не шевельнулись.

Я поднимаю взгляд на часы над стойкой. Она права. Прошло два часа. Мои кофе и пончик давно остыли.

— Задумался. Слишком много мыслей.

— Похоже на то. Раньше никогда не видела, чтобы кто-нибудь сидел так долго неподвижно. Никак не могла решить, ты под кайфом или медитируешь.

Я улыбаюсь.

— И то, и другое. И ни то, ни другое. Если я расскажу тебе кое-что невероятное, выслушаешь и не станешь убегать?

— Ладно.

— Слышишь те сирены? Видишь тот дым? Кое-что произойдёт. Может, сегодня вечером. Может раньше. Но кое-что произойдёт, кое-что плохое. Отправляйся домой. Запри дверь и включи телевизор. Позвони друзьям и скажи сделать то же самое. Большинство не станут слушать, но некоторые прислушаются, и позже ты узнаешь, что спасла их.

Она щурится.

— Ты коп?

— Никогда в жизни.

Она кривит губы в улыбке.

— Может, ты мой ангел-хранитель.

— Может быть. Конечно, не все ангелы созданы равными.

— Что это значит?

— Есть те ангелы.

Я указываю вверх.

— И те ангелы.

Я указываю вниз.

Она прислоняется бедром к столу.

— А ты из каких?

— Ещё не определился. Возможно, не из тех, не из других. Но пожалуйста, не говори папочке, что я так сказал.

— У ангелов тоже проблемы с папочками?

Ты даже не представляешь, девочка с антеннами. Серебристый свет внутри неё ярко светится.

— Ты думаешь, что я сумасшедший. Что ещё ты можешь подумать? Но то, что я сумасшедший, не означает автоматически, что я не прав. Оставайся вечером дома в безопасности. Что ты теряешь? Всего одну ночь. К завтрашней ночи всё так или иначе закончится.

— Все ангелы такие серьёзные, как ты?

— Я трезв, и мне кажется, что я только что бросил курить. Это кого угодно вгонит в депрессию, даже ангела.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты ещё и веган.

— Даже сам Господь Бог не веган.

— Какое облегчение.

Она смотрит на меня. В её голове вращаются колёсики. Я почти слышу её мысли, но не совсем.

— Ладно, Джонни Эйнджел[425]. Может, сегодня вечером я закажу доставку китайской еды. Как такое?

— Или можешь купить что-нибудь по дороге домой. Не хотим ведь подвергать курьера опасности?

— Отлично. Ступай, скажи Фредди, что я велела заново налить тебе кофе. Тот, что у тебя, превратился в лак для покраски.

— Береги себя, Джанет.

— Откуда ты знаешь, что меня зовут Джанет?

— На тебе всё ещё бейджик с именем.

Она смотрит на свою блузку. Отстёгивает бейджик.

— На секунду я подумала, что ты ясновидящий.

— Нет. Я просто люблю донатсы.

Над головой пролетает вертолёт, направляясь на юг в сторону дыма. Джанет надевает висящую у неё на руке куртку, слегка машет мне рукой и уходит.

Я стучу в дверь квартиры ровно в одиннадцать.

Трейси открывает и впускает меня, не говоря ни слова. Фиона стоит у кухонной стойки, подозрительно близко к пистолету, который сегодня утром направляла на нас с Аллегрой. Я подхожу к ней.

— Я не задержусь надолго, так что если собираешься им воспользоваться, то можешь начинать.

Она качает головой.

— Иди к чёрту.

Она хочет помешать мне забрать Джонни. Старкова часть меня понимает её желание защитить того, кто ей дорог. Не-старкова знает, как легко было бы убить её и Трейси, и как просто было бы найти оправдание. Чего стоят их глупые жизни в сравнении с целым городом. Но до этого не дойдёт. Они не попытаются остановить меня. В их глазах и позах читается, что они смирились. В их дыхании. Для них это непросто. Они обе храбры и хотят быть героями, но знают, что уже проиграли. Джонни сказал, что хочет пойти, и они знают, что я могу забрать его. Пистолет — это всего лишь жест. Больше для них, чем для меня. Это то, что сделал бы Старк. Воспользовался бы блефом и пустыми угрозами, чтобы скрыть то, что он знает, что не может сделать.

— Я готов идти.

Джонни стоит рядом со своей дверью в чистом спортивном костюме и кроссовках. На голове надвинутая почти до бровей шерстяная шапочка. Он похож на переставшего принимать лекарства парня-эмо.

— Хорошо выглядишь, Джонни. Рад, что ты идёшь.

— Я тоже. Я не видел Хребет с тех пор, как меня забрали оттуда.

— Помнишь дорогу?

Он смеётся.

— Я помню, где Беверли-Хиллз. У тебя есть машина?

— Смогу раздобыть.

— Отлично.

Он поворачивается к Фионе и Трейси.

— Как я выгляжу? Сойдёт?

— Джонни, ты хорошо выглядишь, — говорит Фиона. — Держись ближе к Старку, особенно если рядом есть люди. И ни с кем не разговаривай. Если что-то случится, возвращайся сюда. Ладно?

Трейси глядит на меня.

— Он не выходил без нас с тех пор, как попал сюда. Я не знаю, был ли он вообще когда-нибудь на улице без одной из своих нянек. Ты ведь позаботишься о нём?

— Мы отправляемся на его территорию, так что с ним будет всё в порядке. А в промежутке отсюда дотуда я пригляжу за ним.

Трейси подходит ближе и шепчет.

— Насколько я знаю, Джонни никогда не видел, как приканчивают кого-то из его вида. Если ты выпотрошишь зета у него на глазах, я не знаю, как он отреагирует.

— Не думаю, что до этого дойдёт. Я добился определённых успехов в общении с Бродячими.

— Надеюсь.

Я стараюсь не обращать внимания на их сентиментальное прощание. Я смотрю в окно и слушаю, как трупы выкапывают Лос-Анджелес из-под наших ног. Возможно, нам лгали все эти годы. Разлома Сан-Андреас не существует. Возможно, землетрясения — это просто мёртвые ворочаются во сне.

Джонни рядом со мной.

— Идём?

Я киваю.

— Конечно.

Он следует за мной на улицу. Мгновение спустя дверь закрывается, и кто-то задвигает засов. Мы с Джонни спускаемся по лестнице, и я угоняю припаркованный на стоянке у «Маккуин и сыновья» «Хаммер». Обычно я ненавижу эти городские сухопутные баржи солдата Джо, но сегодня, похоже, подходящая ночь, чтобы окружить себя тремя тоннами металла.

— Куда?

Он называет мне адрес на Западном Пико на краю Беверли-Хиллз. Я втягиваюсь в поток и направляюсь к Хребту Шакала.

Пожары уже не только на юге. Они распространяются по всему городу. Небо разрывают прожекторы вертолёта департамента полиции Лос-Анджелеса. Я включаю радио. Это именно то, чего ждёшь во время конца света. Паническая трепотня о массовых убийствах. На улицах разыгралось что-то новенькое и плохое. Может, это неудачный эксперимент ЦРУ — распространённый в «нежелательных» районах супер-крэк — или новый штамм бешенства из Книги Откровений? Автострады забиты под завязку. Всё стоит. Просто один сплошной шведский стол в коробочках для пожирателей плоти. Полицейские машины и кареты скорой помощи прорываются через город, словно закинувшиеся колёсами банши. Я выключаю радио. Люди по одному, по двое пробираются сквозь поток. Иногда небольшими группками. Они не направляются никуда конкретно. Они просто бегут.