Тень и пламя - Рина Рофи

Если бы он мог светиться от счастья, я уверена, он бы светился. От него исходила такая мощная, почти физическая аура торжества, облегчения и какой-то детской, безудержной радости, что она заполнила весь салон. Он не сводил с меня глаз, и его рука лежала на моем колене, не как владение, а как утверждение связи, самого важного факта в его вселенной.

Мы мчались по освещенным улицам, и каждый поворот, каждый проблеск неона в окне казался частью нашего нового, общего пути. Пути, который мы, наконец, начали вместе. Машина плавно остановилась у внушительного дома в центре города. Рэй мгновенно оказался снаружи, распахнул мою дверь и протянул руку — жест, полный старой, почти забытой галантности и новой, пьянящей уверенности.

Я, все еще хихикая от переполнявших меня чувств, с игривым преувеличением положила свою руку ему в ладонь.

— Леди клана Багровых, — объявила я с напускной важностью, — с радостью примет твою руку, мой Альфа.

Боги... Его улыбка стала просто ослепительной. Она буквально растянулась от уха до уха, делая его похожим не на грозного наследника, а на самого счастливого парня на планете. В его глазах смешались обожание, торжество и та самая, безудержная радость, которую он уже и не пытался скрывать.

— Моя леди, — он сжал мои пальцы и помог мне выйти, его взгляд сиял так ярко, что, казалось, мог затмить городские огни. — Добро пожаловать домой.

— Ты позвонишь отцу или я? — спросил он, все еще сияя той самой улыбкой «до ушей», которая, казалось, навсегда застыла на его лице.

Я посмотрела на его сияющее, почти глупое от счастья лицо и не смогла сдержать смешка.

— Мне кажется, — сказала я, поднимаясь на цыпочки, чтобы коснуться его растянутых в улыбке губ, — из-за этой своей улыбки ты не сможешь двух слов связать. Он же подумает, что его сына подменили.

Он фыркнул, но его улыбка никуда не делась. Он обнял меня за талию и притянул к себе.

— Пусть думает, — пробурчал он, целуя меня в макушку. — Пусть весь мир знает. Я самый счастливый волк на свете, и моя невеста — самая прекрасная. А теперь звони, пока я не начал кричать об этом с балкона.

— Хорошо, — согласилась я, с насмешливым блеском в глазах. — Я позвоню сначала своему отцу. А потом... твоему. — Я сделала драматическую паузу, глядя на его все еще сияющее лицо. — Твоего инфаркт от счастья не хватит?

Он рассмеялся — громко, беззаботно, так, как я не слышала его смех никогда прежде.

— Пусть попробует, — парировал он, подмигивая.

— Ладно, — вздохнула я, доставая телефон. — Начнем с моего. Готовься, после этого звонка твоя «самая счастливая улыбка» может показаться ему куда более пугающей, чем все твои рыки, вместе взятые.

Я набрала отца. Трубка была поднята почти мгновенно.

— Папочка.

— Дочь. Все хорошо? Как прошел полет? — его голос был ровным, но я слышала напряжение.

— Более чем, — улыбка сама пробивалась в мой голос. — Я... я признала его. По всем правилам. И произнесла клятву.

С той стороны линии повисла секундная, оглушительная пауза.

— Боги... — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на изумление и... облегчение. — Сама?

— Папа, ты неисправим! — рассмеялась я. — Ну, конечно, сама!

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как Рэй сжимает мою руку в знак поддержки.

— И у меня еще новость... Он сделал предложение. И я сказала «да».

На этот раз тишина затянулась дольше. Я почти слышала, как в голове у отца щелкают шестеренки, переваривая эту информацию.

— Поздравляю, дочь, — наконец прозвучал его голос, и в нем впервые за долгое время я услышала чистую, безоговорочную радость, без тени грусти или сомнения. — По-настоящему. Передай Рэю... — он сделал паусту, подбирая слова, — ...что я рад принять его в семью. Официально.

Я посмотрела на Рэя, который слушал, затаив дыхание, и перевела слова отца. Его улыбка стала такой ослепительной, что, казалось, могла осветить весь город.

Я медленно выдохнула и опустила телефон. Воздух снова сгустился, но на этот раз от другого ожидания. Рэй смотрел на меня, его улыбка немного потускнела, сменившись сосредоточенной серьезностью.

— Теперь... звонок твоему отцу, — объявила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Оскару.

Я нашла в контактах номер, подписанный просто «ОСКАР Б.», и нажала на вызов. Сердце заколотилось где-то в горле. Трубку взяли со второго гудка.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом.

— Это Лиля.

— Да, дочка, что стряслось? — его бас пророкотал без предисловий. — Этот болван опять учудил что-то? Не посмотрю, что он наследник, уши оторву!

— Нет-нет, все хорошо! — поспешно перебила я его, едва сдерживая смех. — Я звоню сказать... что я приняла его. Как своего Альфу, как свою пару и как будущего мужа. По всем правилам, с клятвой и титулами.

С той стороны на секунду воцарилась тишина, а затем раздался оглушительный, радостный рев.

— БОЖЕ, ЛИЛЯ! НАКОНЕЦ-ТО! АВРОРА! — закричал он, очевидно, отворачиваясь от трубки. — АВРОРА, ОНА НАКОНЕЦ ЭТО СДЕЛАЛА! НАШ СЫН НЕ БЕЗНАДЕЖЕН! ОТКРЫВАЙ КОНЬЯК!

— Оскар Германович, — перебила я его, чувствуя, как Рэй сжимает мою руку так, что кости трещат. — И еще новость.

— Да, дочка, слушаю. Что-то нужно? Говори! — его голос все еще гремел от восторга.

— Нет-нет, всё хорошо. Более чем. Рэй он... сделал предложение. И я ответила «Да».

На этот раз грохот, донесшийся из трубки, был таким, будто у них дома действительно рухнула стена.

— АВРОРА! — проревел Оскар. — ЗОВИ ГОСТЕЙ! БРОСЬ ТОТ КОНЬЯК И ОТКРЫВАЙ ТОТ, ЧТО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТНИЙ!

Потом он снова заговорил со мной, и его голос внезапно стал непривычно... теплым и хриплым.

— Лиля. Белая Волчица. И... мой Багровый. Боги. Ты сделала меня счастливым. — Он сделал паузу, и я услышала его тяжелый вздох. — Передай сыну... что его отец наконец-то горд им. И ждет третью новость. О беременности. В ближайшее время.

Я фыркнула, чувствуя, как заливаюсь краской, и быстро попрощавшись, положила трубку. Рэй смотрел на меня с вопросительным поднятием брови.

— Ну? — спросил он.

— Твой отец... — начала я, все еще краснея. — Открывает пятидесятилетний коньяк. Говорит,