Экономика каменного века - Маршал Салинз

смысл владения свиньями и накопления большого их количества состоит не в том, чтобы держать их у себя, также как и не в том, чтобы периодически выставлять их напоказ, а а том, чтобы их использовать. Совокупный эффект — циркулирующий поток свиней, плюмажей из перьев и снизок раковин. Движущая сила этого потока — репутация, которую человек может обрести благодаря хвастливо афишируемому участию в нем... бигмены или «сильные мира сего», распоряжающиеся большим количеством материальных благ, являются предпринимателями в том смысле, что они управляют циркуляцией этих ценностей между кланами, делая свежие вклады на свой счет и решая, делать ли вклады на счет остальных. Из подобных трансакций они получают выгоду в виде растущей репутации. Цель не просто в том, чтобы быть богатым, и даже не в том, чтобы вести себя, как ведут себя богатые — цель в том, чтобы быть известным как богатый (Reay, 1959, р. 96).

Личная карьера бигмена имеет общее политическое значение. Бигмены со своими потребительскими амбициями являются средствами, с помощью которых сегментарное общество, «обезглавленное» и разбитое на маленькие автономные общины, преодолевает этот раскол, по крайней мере в сфере обеспечения продовольствия, и формирует более широкий круг взаимодействия и более высокий уровень кооперации. Заботясь о собственной репутации, меланезийский бигмен становится концентрирующим началом племенной структуры.

Однако не следует полагать, что бигмен меланезийского типа является обязательным атрибутом сегментарного общества. Деревенские вожди индейцев Северо-Западного побережья Северной Америки также играют роль подобного концентрирующего начала, но, если их потлачи своими пышными пирами и напоминают престижные усилия многих меланезийских лидеров, то в действительности их отношения с внутренней экономикой носят совершенно иной характер. Вождь Северо-Западного побережья — глава линиджа, и эта роль непременно дает ему некоторые права на групповые ресурсы. Ему не приходится устанавливать свой личный статус посредством динамики самоэксплуатации, плоды которой отдаются в распоряжение других. Что являет еще больший контраст, так это сегментарные общества, которые могут обойтись самыми минимальными связями между своими составными частями. Или еще такие, в которых, как в прославленном примере с сегментар-ной линиджной системой нуэр , связи между локальными группами в основном и

Потлач — обычай индейцев Северо-Западного побережья Северной Америки (этнические группы: нутка, хайда, квакиютль, тлинкит и др.) — раздаривание вождем большого числа материальных ценностей. Раздаривание обычно сопровождается обильным пиром, иногда публичным уничтожением части ценностей вождя. Потлач считается одним из проявлений так называемой престижной экономики(см. примеч. к с. 133).

Нуэр, или нуэры — народ из группы нилотов в Судане и пограничных районах Эфиопии.

автоматически закрепляются десцентом без посредства дифференциации между людьми.

Нуэр представляют альтернативу сегментарной политике личной власти и славы — анонимное и молчаливое правление структуры. В классических системах сегментарных линиджей лидер в лучшем случае должен довольствоваться локальным авторитетом, который и подтверждается, вероятно, другими атрибутами, нежели щедрость. Интересна следующая дедукция: система сегментарных линиджей обладает более низким коэф­фициентом интенсивности, чем меланезийская политическая система.

Меланезийскую систему можно использовать и в другой гипотетической схеме. Карьера меланезийского бигмена, помимо того, что она наводит на мысль об оппозиции между племенами с правителями и племенами без правителей, может — своими последовательными фазами щедрой самоэксплуатации и накопления благодаря реципрокности — представлять переходную форму между двумя видами экономической власти, которые обычно выступают по отдельности и, по видимому, обладают неодинаковым экономическим потенциалом. Самоэксплуатация — вид первоначальной и не вполне развитой экономики уважения . В племенных обществах она часто встречается в автономных локальных группах («вождь» намбиквара может служить типичным примером), и особенно часто в общинах охотников и собирателей.

Ни один бушмен не стремится выделяться, но Тома зашел дальше обычного в избегании особого положения; у него практически не было имущества, он отдавал все, что попадало к нему в руки. Это было дипломатично, так как в обмен на добровольную нищету он получал уважение и поддержку всех окружающих (Thomas, 1959, р. 183).

Подобный авторитет имеет очевидные ограничения, накладываемые как экономикой, так и политикой — слабость первой становится ограничением для второй, и наоборот. Только домашний труд, непосредственно контролируемый лидером, вовлечен в политику. В то время как трудовой фонд его собственного домохозяйства до определенной степени способен расширяться — как, например, при полигинии, — ни через структуру, ни через благодарность лидер не обретает сколько-нибудь значительного контроля над продукцией других домашних групп. Избыточный труд одного домохозяйства идет в пользу других, — эта politique наиболее близка к идеалу благородной щедрости — и наиболее слаба как экономика лидерства. Ее принципиальная сила в при­влечении, а не в принуждении, и сфера действия этой силы в принципе ограничена кругом людей, находящихся в непосредственном личном контакте с вождем. Ибо при чрезвычайно примитивных и часто капризных технических средствах «фонд власти» вождя (как назвал его Малиновский), обеспечиваемый трудом столь немногих, скуден и быстро истощается. Более того, он неизбежно очень разжижен по своей политической эффективности, по влиянию, которое способно оказывать его распределение, когда оно распространяется на более широкое социальное пространство. Наиболее высокие дивиденды этого

Экономика уважения — в нашей литературе принят термин «престижная экономика», которым обозначается особый вид экономической деятельности, направленной на обеспечение высокого статуса лиц или групп, ее осуществляющих.

влияния, таким образом, поступают от местной когорты, и причем — в форме уважения, заслуженного саморазрушительной щедростью. Однако никто в силу этого не попадает в зависимость, и такому уважению приходится конкурировать с другими возможными формами уважения, достигаемого в межличностных взаимоотношениях. Следовательно, в более простых обществах экономика не является непременно доминирующей основой авторитета: по сравнению с возрастным статусом или с индивидуальными свойствами и способностями, начиная с мистических и кончая ораторскими, ее политическое значение может быть ничтожным.

На другом полюсе — вождество в буквальном смысле слова, как оно развивалось, к примеру, на гористых островах Полинезии, среди кочевников Центральной Азии и у многих народов Центральной и Южной Африки. Контраст экономических и политических форм представляется полным: от самоэксплуатации — с потом, стекающим со лба, — до обложения народа данью, которому часто сопутствует представление о том, что даже нести самому какую бы то ни было ношу — ниже достоинства вождя; здесь его достоинство, напротив, может даже требовать, чтобы носили его самого. От уважения, адекватного качествам личности, — до власти, дарованной структурой. От щедрости, несколько меньшей, чем реципрокная, — до реципрокности, далекой от щедрости. Корни различий институциональны. Они уходят в формации иерархических отношений внутри и между локальными группами, в региональные политические структуры, поддерживаемые системами вождей, старших и младших, имеющих власть над сегментами более или менее высокого порядка и подчиняющихся одному верховному вождю. Ин­теграция узких групп, лишь в незначительной степени осуществляемая меланезийскими бигменами и столь невообразимая для лидеров у охотников, в обществах с пирамидальной структурой достигается вполне. И все же они являются примитивными. Политический каркас обеспечивается связями родства. Но эти связи имеют условием своей организации наличие формального лидера. Здесь люди не устанавливают личными усилиями свою власть над другими, а приходят к власти в силу особой позиции в сети родственных связей. Власть заключена в формальной позиции, в организационном признании подобающих вождю привилегий и организационных средствах их обеспечения. Сюда входит также особый контроль над имуществом и работой подвластного населения. Люди как бы по определению обязаны отдавать вождю свой труд и его продукты. И обладая таким фондом власти, вождь позволяет себе широкие жесты щедрости, простирающиеся от личной помощи до мощной поддержки коллективных церемоний или экономических предприятий. Циркулирование материальных ценностей между вождями и народом становится, таким образом, циклическим и непрерывным.