Битва во времени - Юрий Леляков

«Вот уже как говорят теперь…» — с удивлением подумал Джантар, не ожидавший услышать такое. Хотя по сути всё было верно…

— Ну, может быть, обо всех — не надо так… — ответил где-то в стороне другой голос.

— А это — и не обо всех, — уточнял Рон Лим. — Некоторые — просто имели несчастье унаследовать те же гены, принадлежать к той же pace, быть в том же возрасте… Но давайте хотя бы теперь не стесняться правды. В основе случившегося — именно древние, животные корни человеческой психики…

— Наши слова и наши мысли… — прошептал Лартаяу. — Но теперь — как бы проходят проверку новой реальностью…

— … И что — теперь так и пойдём делиться на полноценных и неполноценных? — спросил ещё кто-то (снова — запросто, без представления).

— Верно, не хотелось бы… — согласился. Рон Лим. — Но и нельзя более рисковать принести всё наше человечество в жертву чьей-то дикости и отсталости. Мы — уже не на том уровне развития науки, техники и самого общества, когда можно было руководствоваться примитивно понятым образом вождя, образом врага, долгом по защите «своих» от «чужих» — и воспитанием тех же «своих» на крайне далёких от реальности традиционных схемах Мироздания. Реальный мир сложен — и его к такой простоте не свести…

— Но как будет с конкретными людьми? С теми, кто чего-то не поймёт или не захочет понять?

— Разумеется, критерии психической нормы не будут жёстко заданы, как технические условия или инструкции — поскольку речь о живых людях, — стал объяснять Рон Лим. — Они должны предоставлять свободу выбора, предусматривать определённую «норму реакции». Но так, как всё это определяется в Чхаино-Тмефанхии — никого и не оскорбляет. Проводятся психофизиологические тесты, выявляется пригодность или непригодность человека к определённым видам деятельности, уровень развития тех или иных способностей, характер преобладающих интересов, особенности эмоциональной сферы — и человек узнаёт свои сильные и слабые стороны, а иногда, образно говоря — и «подводные камни» психики… Да, бывает: выявляются и непростые психофизиологические проблемы, и даже скрытые пороки — что оказывается душевной травмой и трагедией для конкретной личности… Но пока мы имеем травму для многих, едва не обернувшуюся трагедией для всех — и именно на почве скрытых пороков, возведённых в ранг священных тайн…

«И наверно — до всех ещё не вполне дошло, что случилось, — вдруг подумал Джантар. — В том числе — до нас самих…»

— … И ещё мы должны со всей серьёзностью поставить вот какой вопрос, — продолжал Рон Лим. — Современная техническая цивилизация — не рай для людей из примитивных обществ, и не бездонный кладезь каких-то благ для них. И тем более — не покорная обслуга чьей-то чисто биологической плодовитости… Особенно — если речь о племенах, где издревле не считалось грехом воровать детей, торговать женщинами, использовать подневольный труд — за долги родственников, как выкуп за невесту, просто по обычаям… Для нас имеет ценность каждая человеческая личность — и никто не обязан терять своего единственного ребёнка лишь потому, что кто-то не способен честным трудом прокормить более десятка своих… Пусть даже им где-то у себя тяжело даются средства к существованию на основе примитивных сельскохозяйственных технологий, весь традиционный быт связан с бедностью и лишениями — и с этих позиций им кажется, будто городскому жителю всё даётся даром. А затем, поняв, что даром ничего не даётся и в городе — где к тому же не срабатывает привычная деревенская нравственность — они отрекаются от «испорченной» городской цивилизации вообще, взыскуя уже иного, первобытного рая… Причём мы убедились — какими методами готовы его достичь. Мы искренне хотели блага для всех — и чем нам ответили…

…Автобус стал резко сворачивать влево. Джантар привстал — и только тут увидел, как сгустились сумерки за окном. Но куда и зачем свернули?..

— Объезжаем тот фургон, — объяснил Талир. — Он тут так и стоял. И трупы не убраны. Нет только того, живого…

«Которого забыли тут без одежды… — вспомнил Джантар. — И как, куда он потом добрался?..»

— … А у нас — просто свой, особый путь развития цивилизации, — продолжал Рон Лим. — И нам ничего не даётся даром, и от нас требуются определённые усилия и знания. И нам в наших городах не нужны — ни эти полууголовные «землячества выходцев оттуда-то», ведающие примитивной чёрной работой и всеми видами преступных заработков, ни — толпы чиновников, которые лезут лишними посредниками в любое налаженное дело, присваивают себе право утвердить или не утвердить некомпетентной подписью то, что сами не понимают, и даже выносить нам судебные приговоры якобы за святотатство или государственную измену, что сами едва способны определить… Да, в современном городе нет места древним батракам, и паразитам на пороках и отбросах — а современная цивилизация действительно должна задуматься, на что ей расходовать ресурсы и энергию. Они в самом деле не безграничны — и нам надо успеть выйти на просторы нашей планетной системы, освоить разработку ресурсов соседних планет и астероидов прежде, чем возникнет риск израсходовать их невосполнимые запасы на своей планете… И тут уж — не место личным амбициям тех, кто ещё не наигрался в какого-то архаичного богача, собственника, правителя деревни или поместья, военачальника, предводителя некой гвардии… Им мы должны прямо заявить: вас, опоздавших, никто ждать не будет. Либо входите в современную цивилизацию — такую, как есть, либо, по крайней мере, не становитесь на ее пути как враги. Никто не обязан жить исключительно вашими проблемами, мироощущением, обеспечивать вам богатое житьё по древним понятиям, окружая вас роскошью и множеством слуг — и никто не обязан подгонять современную цивилизацию к вашей неспособности понять её проблемы… Тем более — куда сразу девается эта ваша якобы здоровая и неиспорченная крестьянская нравственность, стоит только вам самим перебраться в город? И — кем и почему вы здесь становитесь? И почему в Чхаино-Тмефанхии могут существовать фитотроны, биореакторы, городские поля и фермы, где производство продовольствия ведётся на основе современных высоких биотехнологий — а вам мы должны и в городе создавать примитивные рабочие места для бессмысленной переработке сырья и энергии в продукцию низкого качества, содержать какие-то свалки, мириться с существованием притонов, трущобных пригородов, полубандитских организаций, замаскированных под общественные или государственные? Почему мы должны «пристраивать» где-то множество здоровых, трудоспособных людей, не желающих, однако, организовать себе жизнь самостоятельно — и потом смотреть, как они превращают всю страну в свалку или притон? Так вот — больше этого не будет… Современная цивилизация объединяет людей, способных взять на себя ответственность за её судьбу — а не тех, кого надо ещё «подобрать», как животных, придумать им цель и организацию, «воспитывать», как умственно отсталых, окружить всё, что только можно, сигнализацией и постами охраны в страхе перед воровством или диверсией…

— И — всё, как мы сразу понимали, — снова прошептал Лартаяу.

— Но теперь — уже сказано вслух, — ответил Донот.

— … И особенно это стало очевидно сейчас, — продолжал Рон Лим. — Когда ответственность за судьбу нашей цивилизации взяли на себя, не те, кто раньше так много рассуждали об «исполнении долга»… Другие стали организовывать центры, штабы, налаживать связь, взяли под контроль ещё остававшиеся работоспособными компьютерные сети — пока эти лишь, в страхе перед возможной карой со стороны уже не существовавшего начальства, ждали распоряжений свыше… А в Тисаюме, как известно, большую толпу людей сумели организовать подростки, школьники — после чего инициативы вошедших в город войск хватило лишь на попытку найти этих подростков в здании городской управы…

— Значит, знают… — вырвалось у вздрогнувшего Джантара.

— Да, уже не тайна… — прошептал Лартаяу, оборачиваясь. — Хотя… — он чуть повернулся в сторону водительской кабины. — Это же не конкретно о нас, а вообще…

— А… он не поймёт, что мы говорим? — забеспокоился Герм.

— Я слышу его мысли, — подтвердил Талир. — Точно не понимает…

— Но что такое? — забеспокоился и водитель, привстав — и, как показалось Джантару, легко постучав где-то наверху кабины. — Отключилось… Приёмник не совсем исправен, что ли… Но — вы слышали, что делается?

— Слышали, — ответил Талир уже по-лоруански. — Да, а… что сейчас в Тисаюме? — почему-то лишь тут решился он спросить. — Какая обстановка?

«Обстановка? — спохватился Джантар. — И я даже не попробовал настроиться! Да что это со мной?»

— Какая… — начал водитель. — Первые дни было: громили полицию, суды, а кто — неизвестно. А сейчас — в общем спокойно, трупы убрали. Но окраины — вымерли почти начисто, заводы, где хранилась отрава — остановлены… Да — в школах, в интернатах, больницах для детей находят всякие «орудия перевоспитания». А так — всё под охраной, жизнь как будто налаживается… Но и остались всё больше — дети и старики. Средний возраст с неподходящими генами — выбило почти начисто. Или не весь, но мужскую половину — точно… Правда, я не спрашиваю, кто вы сами, — почему-то добавил водитель. — Тоже, видно, из какого-то интерната…