Сказочная фантастика - Роджер Желязны

— Тем не менее, я могу устроить так, что ты останешься, — проговорила она, придвигаясь еще ближе.

Она явно играла с ним. Но почему такая умная, талантливая женщина заинтересовалась вдруг ничтожеством, вроде него?

Бинк снова вытер нос. Ничтожество с насморком. Да, ее красота могла быть сильно преувеличена с помощью иллюзии, но уж ум и талант были, без сомнения, подлинными. Не может он ей быть нужен ни с какой стороны.

— Ты можешь продемонстрировать магию, которую увидит каждый, — продолжала она тем же поразительно убеждающим тоном, уже прижимаясь к нему. — Я могу создать иллюзию демонстрации, которую никто не сможет разоблачить. — Бинку хотелось, чтобы никто об этом не знал, а она не говорила этого, приникая к нему так интимно. — Я могу произвести магическое действие на расстоянии, и никто не догадается, что я в этом замешана. Но это далеко не все. Я могу принести тебе богатство, власть и комфорт… Все подлинное, не иллюзорное. Я могу дать тебе красоту и любовь. Все, что ты можешь пожелать, как гражданин Ксанфа…

Подозрительность Бинка все больше возрастала. Интересно, к чему она клонит?

— У меня есть невеста…

— Даже это, — кивнула Ирис. — Я — женщина не ревнивая. Она может стать твоей любовницей. При условии, что будешь достаточно осторожен.

— Как — любовницей?! — возмутился Бинк.

Это ее не обескуражило.

— Потому что ты — женишься на мне.

Бинк в ужасе уставился на нее.

— Почему ты хочешь выйти замуж за человека, не обладающего магией?

— Чтобы стать Королевой Ксанфа, — спокойно ответила она.

— Королевой Ксанфа! Тогда ты должна выйти замуж за Короля!

— Именно.

— Но…

— Одним из странных, устаревших законов и обычаев Ксанфа является то, что номинальным правителем страны должен быть мужчина. Таким образом, некоторые абсолютно подходящие для этого и весьма способные женщины устраняются даже от того, чтобы высказаться о кандидатурах претендентов. Это несправедливо. Нынешний король стар, дряхл и не имеет наследников. Наступило время для Королевы. Но сначала должен появиться король. Этим Королем можешь стать ты.

— Я?! Я не умею править!

— Конечно. Ты будешь, естественно, оставлять скучные дела управления на меня.

Теперь, наконец, все стало на свои места. Ирис хотела власти. Все, что ей было нужно, — это подходящая ширма, которая позволила бы ей сесть на трон.

Бесславным и наивным человеком легко будет управлять; легко будет сделать так, чтобы он никогда не заблуждался, кто в действительности у власти, кто Король. Если он согласится на ее предложение, он попадет в полную зависимость от нее. Но предложение это было и весьма разумным и справедливым: оно обеспечивало изгнанию достойную альтернативу. В данном случае закрывалась проблема о его личной магии.

В первый раз Бинк взглянул на отсутствие магической способности или неопределенность в этом отношении как на потенциальное достоинство. Он, бесталанный, был выгодной ставкой. Ирис не хотела связываться с независимым мужчиной или законным гражданином — такого она не могла бы долго удержать в повиновении. Ей был нужен магический инвалид вроде него… Без нее он будет пустым местом, даже — не гражданином Ксанфа.

Все это значительно помрачало романтический аспект. Вот так: действительность опять оказалась менее волнующий, чем иллюзия. Конечно, у него оставалась и старая возможность: оставить здесь все и продолжить свое путешествие — продолжить поиски Волшебника Хамфри. Но в нем уже поселилось ощущение, что это — тщетное занятие. Его пыл уже значительно растрачен, надежда добраться до цели померкла. Короче говоря, он, видимо, будет глупцом, если не примет предложения Ирис.

Она пристально наблюдала за ним. Когда он мельком взглянул на нее, халат ее замерцал и стал прозрачным. Иллюзия это или нет — но зрелище было захватывающим. И разве не все равно, если плоть лишь кажется такой: реальной и идеальной!

Теперь у него не было сомнений — и на непосредственно личном уровне она предлагает совершенное. Она будет рада доказать, насколько превосходно она умеет сделать все, что нужно, как доказала это с едой. Она нуждалась лишь в его добровольном и чистосердечном сотрудничестве.

В самом деле — это имело смысл. Он сможет обрести гражданство и Сабрину. Волшебница Королева не станет препятствовать или выдавать…

Сабрина? Что, интересно, она подумает об этом договоре? Бинк знал, что она подумает. Она не согласится — ни за что, ни на миг. Сабрина очень консервативна в отношении некоторых вещей, весьма чувствительна к формальностям.

— Нет! — громко ответил Бинк.

Халатик Ирис стал непрозрачным.

— Нет?

Ее голос неожиданно прозвучал, как у Винни, когда он сказал этой слабоумной девице, что она не должна сопровождать его.

— Я не хочу быть Королем.

Теперь голос Ирис сделался осторожным и мягким.

— Ты считаешь, что я не смогу сделать это?

— Я считаю, что сможешь. Но это не в моем характере.

— А что в твоем характере, Бинк?

— Я просто хочу жить своей собственной жизнью.

— Ты хочешь жить своей собственной жизнью, — повторила она, с трудом сдерживаясь. — А почему?

— Моей невесте не понравится, если я…

— Ей не понравится! — Ирис накалялась, как дракон в Провале. — Что она может предложить тебе такого, чего я не могу превзойти во сто крат?!

— Ну… самоуважение, например, — ответил Бинк. — Она хочет меня самого, а не возможности меня использовать.

— Чепуха! Все женщины внутри одинаковы. Они отличны лишь по внешности и таланту. Они все используют мужчин.

— Может быть. Я уверен, что о таких вещах ты знаешь гораздо больше меня. Но теперь я должен идти.

Ирис протянула мягкую руку, чтобы удержать его. Халатик исчез совсем.

— Почему бы тебе не остаться на ночь? Ты увидишь, что я смогу для тебя сделать. Если ты утром захочешь уйти…

Бинк покачал головой.

— Я уверен, что за ночь ты сможешь меня убедить. Поэтому я должен уйти сейчас.

— Какая прямота! — с болью воскликнула она. — Я могла бы дать тебе опыт, какого ты и вообразить не в состоянии!

Своей искусственной наготой она пыталась разбередить его воображение сверх всякой меры. Но он был решителен.

— И ты никогда не смогла бы вернуть мне мою честь!

— Ты идиот! — закричала она, ужасающе меняясь в лице. — Мне надо было оставить тебя морским чудовищам!

— Они тоже были иллюзией, — упрямо продолжал он. — Ты все это подстроила, я уверен, — чтобы привязать меня к себе. Иллюзия пляжа, иллюзия угрозы — все-все. За пятку меня ухватил твой кожаный ремень, и мое спасение не было случайностью, потому что опасность мне и не угрожала.