Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Вторые Глаза раскрыли мир в его магической метрике, и Уолт ухмыльнулся. Так и есть, чутье боевого мага не подвело, в прекрасных цветочках ждала своего часа сонная пыльца. Попади она на идущих по коридору смертных — и видеть им сладкие или не очень сны до тех пор, пока их не разбудят специальным Заклинанием. И странно, что пыльцу до сих пор не использовали. Уолт был уверен — его демарш в пыточной карлу не мог пройти незамеченным. Латиэлл сиэ Ниорэ, чокнутый Маэлдрон, мать его за ногу, должен был тут же примчаться, сияя всеми Топосами. Что могло произойти, застань он Уолта в момент Возрождения, Магистру не хотелось представлять. Ничего хорошего. Ни для кого.

Но очень странно, что до сих пор по тревоге не поднята стража, что не воет магическая сигнализация и заклятия не свиваются в тугой узел вокруг Ракуры. Такая оплошность не может быть случайной. Так, нужно постараться еще…

Это Заклинание призвано улучшить Вторые Глаза и увеличить радиус их действия, как бы предоставляя магу некую карту магических потоков, что текут рядом с ним, и происходящих в них действий. Божественные Глаза еще находились в стадии разработки и экспериментов, но определенные достижения факультета практической магии уже были сворованы… тьфу, позаимствованы боевыми магами для собственных нужд. Недоработанные Божественные Глаза давали возможность хоть ненадолго, но увидеть полную магическую картину происходящего. Вот только неаккуратное использование Глаз могло привести к невосстановимой потере зрения. Попытка не пытка. Если это не сотая попытка…

Уолт вытащил Убийцу Троллоков (все вещи Магистра и упырей Маэлдрон оставил в допросной, видимо, абсолютно уверенный, что Уолт к ним не сможет притронуться) и принялся концом лезвия чертить руны, знаки и круги на стенах и полу. Без специального набора это было сложно, и выходило слегка коряво. Впрочем, он не на конкурс свою работу собирается выставлять. Нужно было еще рассчитать точное положение созвездий по отношению к точке, в которой находился Уолт. Ну да, ну да. А еще неплохо бы получить помощь ассистента, а лучше ассистентки, а еще лучше — двух.

Размечтался, чтоб тебя.

Так, теперь произнести Слова Обращения. Предложение должно было распеваться и тянуться, как Солнце в жаркий день, но времени на это у Ракуры не было. Прозвучавшая скороговорка привела бы к нервному срыву завкафедрой магической лингвистики.

Возникший источник Силы был под стать призывавшей его формуле — корявый и сомнительный. Но хоть ненадолго его должно было хватить. Локусы впитали Силу, как сухая земля воду. Не осталось ничего: непродолжительно светившийся эннеарином рисунок снова стал тем, чем, по сути, и был — кривыми царапинами на полу и стенах. Когда-нибудь археологи найдут их и будут ломать головы, что. они значат. А ведь главный постулат магосемиотики гласит — без прагматики мага не может быть ни одна семантика синтактических формул его волшебства. Уровень Сил и пройденная Стадия Инициации… Что-то его совсем в далекие степи понесло…

Магистр сосредоточился, организовывая Силу в Локусах в магический ансамбль преобразования реальности, и перед ним возникли все колдовские поля и потоки, которые пронизывали Лес карлу. Картина возникла на краткий миг но и этого хватило, чтобы глаза Уолта начало щипать, а голова закружилась от полученной информации.

Осторожно потирая глаза, Ракура размышлял. Судя по картине, магические Силы, дремлющие и действующие в Диренуриане, сходили с ума. Что-то могущественное и сильное заставляло их меняться, модифицировало их направления и расположения. Вся магическая живность, все эти мелкие феи, лесавки, лешие и прочие духи Леса исчезали, стираемые волной изменений, проходящей по Диренуриану. Преобразования затронули даже Врат-кусты, в непроходимых менилиорах образовались бреши, и, судя по их количеству, толку от Врат-кустов уже не было никакого.

Насколько Уолт мог судить исходя из образования и опыта работы, для такого магического удара как минимум нужно собрать всех Великих Магов Равалона. О максимуме думать не стоило — если в Диренуриане объявился бог или убог, то скоро здесь начнется такая свистопляска, что от Магистра не останется мокрого места.

Раздался звук шагов, и Уолт насторожился. Дальше коридор поворачивал, и он не видел, кто приближается. Правой рукой держа перед собой Убийцу Троллоков, а левой коснувшись Свитка с Волнами Смерти, Ракура бесшумно скользнул вперед и замер, дожидаясь, кого принесет нелегкая.

Судя по шагам, шел кто-то один, шел не таясь. Будь это маг карлу, вряд ли он был бы спокоен: это при катастрофе-то, что сейчас переживал Диренуриан. Бежал бы как сумасшедший, а не шел чуть ли не… Уолт подумал, что ослышался. Ну да, вприпрыжку. Не шел бы маг вприпрыжку. Да и вообще, вряд ли бы какой угодно карлу шел вприпрыжку по тюремному коридору.

Что за глупости?

— Эй, ты! — раздался вдруг голос. — Я тебя чувствую! Выходи!

Намина Ракура вздохнул. И вышел из-за угла.

— Рад тебя видеть, Фетис, — решив, что формальности сейчас неуместны, сказал Магистр. — Как я понимаю, тебя никто не преследует?

— Ага… — Вадлар, державший на плече посох, кивнул и как-то неуверенно посмотрел на мага. — Мне казалось, раньше у тебя был другой запах.

— Неважно, — уклончиво ответил Уолт. — А где Сива?

— Неподалеку, — уклончиво ответил Вадлар. — В укромном месте, где ему не грозит Воздействие Солнца. Поверь, ему сейчас ничего не грозит, и как только Солнце сядет, он к нам присоединится.

— Жаль, жаль, я хотел бы ему задать несколько вопросов прямо сейчас. — Уолт покосился на сумку Понтея, в которую, как оказалось, идеально помещается странный арбалет. При этом другие предметы, например те же Убийца и бутерброд, в сумку не влезали. Очень, очень тонкая и ювелирная работа с предметной магией.

Бутерброд, кстати, Уолт тут же съел, ненадолго усыпив проснувшийся голод. А потом некстати начало крутить живот, заставив боевого мага засесть в укромный уголок и поразмышлять на тему, как себя будут вести вооруженные до зубов карлу, застав его со спущенными штанами и голым задом. Затем началась дилемма с поиском бумаги и нехорошими взглядами на оставшиеся Свитки, разрешившаяся, когда Уолт обнаружил, что мантия жреца тоже сойдет.

— А Иукена?

— Не надо.

И столько горечи было в этом «не надо», что Уолт все понял. Сразу. Вопросов больше не осталось.

— Хорошо. Думаю, пообщаться мы еще успеем, а пока пора валить отсюда и продолжать искать Ожерелье. Понтей мне успел сказать, что оно еще здесь.

— А то! — хмыкнул Уолт. — Еще бы его здесь не было. Только я уверен, что совсем не в том смысле, который имел в виду Сива.