Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

(III, 7. 4). Данную информацию подтверждает и Тит Ливий: «когда на следующий день консулу Ливию доложили, что цизальпинские галлы и лигурийцы, не участвовавшие в сражении или спасшиеся бегством, уходят беспорядочной толпой без предводителя, без знамен и что можно, послав один конный отряд, перебить их всех, тот ответил: “Пусть останется хоть один человек, чтобы рассказывать о нашей доблести и поражении врага” (XXVII, 49). Беглецов было очень много. Поэтому, на основании приведенных выше данных, мы можем сделать вывод о том, что римские историки в очередной раз сознательно завысили потери карфагенян, чтобы хоть таким образом провести параллель между поражением при Каннах и победой при Метавре. Показать всему цивилизованному миру, что квириты взяли реванш у Карфагена.

Полибий приводит гораздо более реалистичные данные: «Карфагенян пало в сражении, считая и кельтов, не менее десяти тысяч человек, а римлян около двух тысяч. Немногие знатные карфагеняне попали в плен, прочие все были перебиты» (Polyb. XI, 3). С учетом того, что лигурийцы и галлы в сражении не участвовали, данная информация представляется вполне достоверной. Обратим внимание на замечание Полибия о знатных карфагенянах – это означает, что практически весь командный состав армии Гасдрубала погиб на поле боя. Эти люди до конца выполнили свой долг перед Карфагеном.

Рассмотрим действия Гасдрубала как командующего армией. Удивительно, но Тит Ливий относится к этому человеку с явной симпатией: «Вождь этот запомнится людям многими деяниями, особенно этой битвой. Он поддерживал и ободрял своих воинов, идя вместе с ними навстречу опасности; на усталых и измученных воздействовал он то просьбами, то укорами, возвращал беглецов, возобновлял сражение, уже утихавшее. И наконец, когда судьба уже несомненно склонилась к римлянам, он, не желая пережить своих солдат, шедших за ним, прославленным полководцем, пришпорил коня и понесся на римскую когорту и здесь, сражаясь, встретил конец, достойный своего отца Гамилькара и брата Ганнибала» (Liv. XXVII, 49). В кои-то веки римский писатель проявил объективность по отношению к врагу своей страны.

Полибий тоже пишет о младшем брате Ганнибала очень уважительно: «Гасдрубал кончил жизнь в пылу битвы. Как в прежнее время, так и в последней битве он показал себя доблестным мужем, почему несправедливо было бы обойти его похвалою. Что Гасдрубал – родной брат Ганнибала, что Ганнибал при удалении в Италию доверил ему ведение войны в Иберии, об этом мы говорили раньше. Точно так же в предыдущих частях истории мы называли многочисленные битвы, в коих он действовал против римлян, говорили о том, как часто по вине присылаемых из Карфагена военачальников он попадал в тягостное положение, однако всегда вел себя как достойный сын Барки, с мужеством и душевным благородством переносил все превратности счастия и всякие обиды. Теперь нам остается сказать о последних деяниях Гасдрубала, ибо в них-то главным образом он показал себя достойным участия и соревнования. Так, хорошо известно, что большинство военачальников и царей перед решительной битвой непрестанно заняты мыслями только о славе и выгодах, ожидающих их после победы, много раз обдумывают и обсуждают всевозможные мероприятия на случай счастливого исхода согласно их расчетам и вовсе не помышляют о последствиях неудачи, не задумываются над тем, что и как нужно будет сделать в случае поражения. Между тем для победителя все ясно само по себе, напротив, большая осмотрительность в действиях нужна побежденному. Так-то весьма многие вожди по собственному малодушию и беспечности бывают повинны в постыдных поражениях даже после того, как солдаты их храбро дрались в битве, покрывают бесславием прежние свои подвиги и уготовляют себе жалкий конец жизни. Всякий желающий легко поймет, что многие вожди страдают именно указанным недостатком, что в этом главным образом состоит отличие одного вождя от другого: история прошлого доставляет свидетельства тому в изобилии. Гасдрубал действовал не так: пока оставалась хоть слабая надежда совершить еще что-либо достойное прежних подвигов, он в сражении больше всего думал о том, как бы уцелеть самому. Если же судьба отнимала всякую надежду на лучшее будущее и вынуждала его идти в последний бой, Гасдрубал в предварительных действиях и в самой битве не оставлял без внимания ничего, что могло бы доставить ему победу, вместе с тем и в такой же мере он думал и о возможности поражения, чтобы в этом случае не склониться перед обстоятельствами и не дозволить себе чего-либо, недостойного прежней жизни. Вот что нашли мы нужным сказать людям, направляющим войну, дабы они слепой отвагой не разрушали упований доверившихся им сограждан и в неумеренной привязанности к жизни не покрывали себя в несчастии стыдом и позором» (Polyb. XI, 3). Как военачальник Гасдрубал сделал всё от него зависящее, чтобы выиграть эту битву, а когда понял, что поражение неизбежно, бросился в рукопашную схватку и погиб смертью героя.

Можно констатировать, что Гасдрубалу повезло в античной традиции, поскольку даже враги признавали в нем достойного противника – умелого военачальника и храброго воина. Что и было засвидетельствовано Титом Ливием. Очень хорошо отзывался о Гасдрубале и Диодор Сицилийский, называя его лучшим карфагенским полководцем после Ганнибала. Историк пишет о том, что поход Гасдрубала в Италию оказался полной неожиданностью для римлян, а сын Гамилькара при этом продемонстрировал качества выдающегося военачальника. И если бы удача была к нему благосклонна, то для Римской республики всё могло закончиться катастрофой (XXVI, 24).

На следующую ночь после сражения Нерон повел свой отряд обратно в Апулию: «идя еще скорее, чем шел сюда, он на шестой день вернулся к своему лагерю и к стоявшему рядом врагу» (Liv. XXVII, 50). Я уже обращал внимание на то, что от места битвы при Метавре до Канузия около 430 км. Поэтому можно только восхититься консулом и его легионерами, совершившими труднейший переход после продолжительного сражения в столь короткие сроки. Прибыв в лагерь, Гай Клавдий с удовлетворением отметил, что Ганнибал ничего не заподозрил, и по-прежнему оставался на старых позициях. Римский командующий приказал бросить голову Гасдрубала перед сторожевыми постами пунийцев, а затем вывел закованных в цепи африканцев из армии Гасдрубала и показал находившимся в дозоре карфагенянам. После этого Нерон распорядился освободить двух пленных ливийцев и отправить к Ганнибалу, чтобы они рассказали полководцу обо всём, что произошло при Метавре.

Когда Ганнибалу принесли голову брата, то он произнес пророческие слова: «Узнаю злой рок Карфагена» (Liv. XXVII, 50). Окончательный исход войны с Римом сомнений у полководца уже не вызывал.

* * *

Римские писатели и историки очень хорошо осознавали историческое значение победы при Метавре. Луций Анней Флор так описал поход Гасдрубала в Италию и его последствия: «брат Ганнибала Гасдрубал двинулся из Испании с