Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

раскрыв рот, таращился то на меч, то на его владельца. Сглотнул и потёр ладонью полосу на шее.

– А… это…

– Ну, чего уставился? – сказал недовольно Жуга, кивнул на лежащее тело, буркнул: – Вяжи, – и зашагал обратно к каменному кругу.

Вайда между тем уже самолично исследовал найденный алтарь – опасливо тыкал пальцем в холодный камень, после чего долго тряс рукой и ругался.

– Колется, – пожаловался он.

– Я знаю. Отойди.

– Почему он горит?

– Кто-то не закончил колдовство.

Травник долго стоял, закрыв глаза, затем зашептал – короткие отрывистые фразы, казалось, целиком состоящие из междометий и восклицаний. Вайда почувствовал себя неуютно и поспешил отойти, но поднял взгляд и замер, где стоял.

Светящийся туман над камнем в центре круга заклубился, вытягиваясь вверх и постепенно обрисовывая контуры неясной человеческой фигуры, облачённой в долгополый плащ. Рифмач почувствовал, как им овладевает паника. Жуга остался недвижим, даже меч из ножен не вынул. Фигура между тем утратила прозрачность; проступили черты лица. Пришелец встряхнулся, огляделся по сторонам, мягко и бесшумно спрыгнул с алтаря на землю – колыхнулся рваный серый плащ – и зашагал прямиком на Вайду. Рифмач попятился, поднял руку перекреститься, но споткнулся, упал и взвыл от боли в простреленной заднице.

– А, чтоб тебя!..

Пришелец, не обратив на него ни малейшего внимания, неощутимо, словно облако, прошёл сквозь лежащего поэта и двинулся к дороге, становясь по пути всё бледнее и прозрачнее, и вскоре исчез. Даже пыли не осталось.

Алтарь погас.

Вайда поскрёб в затылке.

– Ну, дела! – Он посмотрел на травника. – Кто это был?

– Не узнал? – устало отозвался тот. – Стрелы меня ловить заставлял, помнишь?

– Ах, чёрт! А ведь верно… Как ты это сделал?

– Похоже, он пришёл отсюда. Недели две тому назад. Откуда, не знаю, но ты видел как. Может, Роджер хотел взглянуть, как это было, да не успел. Попал в засаду. Я просто сделал видимым…

– Эй, Жуга! – окликнул травника Иваш. – Тут этот, связанный который, оклемался. Чего с ним делать?

– Тащи его сюда.

Подгоняемый тычками, пленник подошёл и встал, пошатываясь. Глаза его бегали. Был он худ, даже костляв, с бледным, почти безбровым лицом, заросшим тем не менее удивительно густой бородой. На виске неровной струйкой запеклась кровь.

– Звать как? – сухо спросил травник, смерив подошедшего взглядом.

– Радован, – ответил он глухо, в бороду.

– Где лошади?

Тот мотнул головой в сторону кустов.

– Дорогу в замок знаешь?

– Знаю.

– Проведёшь?

– Никак не можно. – Пленник шмыгнул носом. – Потому как охраны много, и вообще…

– Ты чего задумал, а, Жуга? – спросил рифмач. – Или от горя умом тронулся? Чего мы сделать сможем, даже если внутрь попадём?

– Не знаю, – вздохнул Жуга. – Одна осталась ниточка, – помолчав, добавил он. – Если они живы, их повели в замок. Может, ещё успеем догнать, тогда и размотаем клубок.

– Ага, – угрюмо бросил Вайда. – Или захлопнем мышеловку. В которую сами и залезем.

Травник поднял голову.

– Я не мышь, – сказал он. – Я Лис.

* * *

Первым делом все трое переоделись, содрав одежду с убитых стражников. Пришлось помучиться – у двоих она была безнадёжно испорчена.

– Не мог поаккуратней… – проворчал рифмач, расправляя на земле разрубленный на две неравные половины трофейный жупан.

Жуга, не прерывая работы, кивнул на меч:

– Его благодари. Раздень вон того, с дротиком.

У травника были свои заботы – все сапоги оказались ему безнадёжно велики; он разорвал одеяло и сооружал обмотки.

Ещё одни штаны оказались испорчены по иной причине, хотя и стали бы пригодны после стирки, но взять их, разумеется, никто не пожелал.

– Запомните лица, – сказал напоследок Жуга, приторачивая к седлу заплечный мешок.

– Что… всех? – опешил Иваш.

– Можешь выбрать того, что по нраву, – криво усмехнулся травник.

– Зачем?

– Потом поймёшь.

Он огляделся, поднял тяжёлый палаш одного из наёмников, с минуту смотрел на него, вертя так и этак, забросил в кусты и вынул свой меч. Сосредоточился: «Ну давай!» Клинок растёкся, замерцал и через несколько мгновений принял точное подобие палаша наёмника. Лис, показалось, подмигнул с клинка. Травник поднял взгляд на стоявшего рядом пленника. Челюсть у Радована медленно отвалилась.

– Понял? – веско сказал Жуга.

– Понял… – облизав пересохшие губы, тихо ответил тот.

– То-то. Лезь в седло.

Под утро вышли в путь.

Они не успевали, и Жуга прекрасно это понимал. Было безразлично, кто одержал верх в драке – в любом случае Роджер и Линора тоже ехали на лошадях. К утру похолодало. Тучи сгущались, набухая грозой. Занялась заря.

Ничего не имело значения.

Жуга не знал, зачем преследовал Линору. Чего хотел добиться от неё? Понять? Простить? Помочь? Или…

Он не знал. И только временами, бросая взгляд на Иваша, понимал, что рано или поздно придётся делать выбор. Осталось выяснить какой.

Знал он одно – что он любит её. Остальное не имело значения.

Они не успевали.

Замок возник уже под вечер, совершенно неожиданно – неровная громада каменной постройки на краю невысокого утёса, далеко вошедшего в излучину реки. Бурливые воды сильно подточили основание скалы, отчего замок казался ещё более мрачным, чем был на самом деле. Не было блестящих остеклённых окон, не было красивых флюгеров и красных крыш – только ржавое железо да серый камень стен, кое-где затянутых плющом.

– Вот он, Эшер, – сказал солдат, указывая пальцем.

– Нетрудно догадаться, – буркнул Вайда. – Что делать будем?

Усталый, раненый и злой, рифмач ворчал всю дорогу. По правде говоря, Жуга не склонен был на него за это обижаться: во‑первых, он и сам устал, а во‑вторых, у Вайды были поводы ворчать – такие раны, как его, не особенно опасны, но болезненны, тревожат на ходу и на привале, постоянно открываются, а перевязать их трудно. На его штанах сзади то и дело проступало красное пятно, вдобавок из-за раны он не мог долго ехать верхом. Впрочем, травник и сам ездил на лошади хуже некуда, потому продвигались они медленно.

– Слезайте, – помолчав, скомандовал Жуга. Путники спешились. – Становитесь в ряд… Радован, стой где стоишь. А теперь, – он вздохнул, – вспоминайте.

Что вспоминать, пояснять не потребовалось. Жуга сосредоточился, освежая в памяти заклятие личины («Где ты сейчас, Зерги…»), и закрыл глаза. Из темноты медленно проступило остроносое худое лицо солдата с вислыми усами и косым шрамом поперёк щеки. Травник зашептал.

Когда он открыл глаза, перед ним стояли три наёмника из замка Хуго Эшера.

– Вперёд, – скомандовал Жуга, залез в седло и, обернувшись на спутников, добавил: – Только от меня далеко не отходите. Радован! Не вздумай дурить. Убью.

– Понятно, пан колдун. – Солдат склонил голову. – Я знаю этот меч. Я был с Кинкашем, пока его не стали убивать.

– Кинкаш? –