Весенние заморозки (СИ) - Александр Хомяков

Чуть в стороне, среди россыпи камней, что ближе к морю часто встречались на берегу Арриса, уже лежали вязанки дров и валежника. Марген ЭахДариг отказался от погребального обряда нерберийцев, предпочтя традиционный для арденов костер.

Он так и не открыл глаза. Через некоторое время я понял, что массивное тело, привалившееся к такому же массивному стволу старой ивы, уже не дышит. Вот так - взял да умер. Почти незнакомый мне человек, пришедший под белым знаменем посла и совершивший чудовищное, возможно, предательство. Хотя... кто мог ожидать от одного человека столь разрушительных действий? Его оружием было слово. Слово - против слова. Элбис тоже говорил, и не более. Бог своим словом сдвинул целый народ и отправил его воевать. Арден тоже сражался словом, но никому и в голову прийти не могло, что его оружие будет не менее смертоносным.

Двое миакрингов-пиратов, ожидавшие в сторонке, по моему знаку приблизились. Я указал им на тело ардена, кивнул в ответ на вопросительный взгляд. Потом отвернулся и осторожно пошел по камням к кораблю. Сегодня ноги, несмотря на вчерашние испытания, слушались меня немного лучше, но ходил я по-прежнему с большим трудом.

Через некоторое время пираты догнали меня. К кораблю мы пришли вместе, они сопровождали меня, иногда поддерживая, чтобы я не упал. Я поднялся на борт, еще раз обернулся. Над деревьями поднимался легкий дымок. Ветер подхватывал его и уносил куда-то на север, в сторону равнины и замка Риммор.

Три дня прошли в ожидании, в предчувствии, предугадывании. Давно забытое ощущение, последний раз испытанное мной в пути из Эсталы в Сиккарту. Тогда я тоже не знал, куда, в какое будущее несет меня тяжелый торговый когг скейрского купца. Даже и догадываться не мог, что со мной случится. В самую последнюю очередь мне бы тогда пришло в голову предполагать, что я стану комендантом осажденной крепости, буду сражаться со своими сородичами, отступать, бежать, замерзать в плену у столба, сидеть в засаде, бить мечом в спину того, кто никогда не был моим врагом, предавать... Ну да, сейчас и ожидание было для меня другим. Я устал, сильно устал от всего, что случилось, устал от плена, устал от интриг и смертей, от ответственности за своих людей, что приросла ко мне крепче, чем собственная кожа. Там, под стенами Скейра, решения будет принимать кто-то другой. Я на это надеялся. С моей-то удачей, с моей проигранной осадой только войска водить.

К вечеру второго дня по левому борту показалась вот уже которая по счету деревня. В отличие от встреченных нами ранее деревень, она не казалась покинутой, и на берегу мы заметили вооруженных всадников. Они что-то кричали нам, но я приказал команде не останавливаться и продолжать грести. Мало ли, кто это был? Может, и стикрейцы.

Прошел еще день. Северный берег все явственнее носил все признаки обжитых мест. Да, нас встречали встревоженные поселения и сигнальные костры, но люди определенно не спешили покидать эти места, хотя о присутствии в нескольких днях пути на запад большой вражеской армии они не могли не знать.

На рассвете четвертого дня меня разбудили.

-Корабли, комендант! - орал мне в самое ухо бородатый пират в рваной кольчуге, драных штанах и стоптанных, но еще хранящих следы былой роскоши сапогах кайльского покроя.

Я обулся, стараясь сократить этот ставший теперь для меня очень долгим и мучительным обряд, насколько возможно. Накинул плащ и вышел из каюты на палубу.

На глади утренней реки выступали резкие силуэты уже знакомых мне эйторийских драккаров. Высокобортые корабли отчаливали от южного берега, разворачивались на веслах и медленно, гордо ползли вверх по течению, один за одним. Наверное, тут была вся та сотня кораблей Старших, что определила участь нерберийского флота во время осады замка Риммор. На их фоне моя яхта казалась просто скорлупкой.

Мы сбросили ход, пропуская их и ожидая, что вот-вот один из драккаров подойдет к нам. Но они проходили мимо, один за другим. С палуб на нас смотрели воины в полном облачении, с небольшими круглыми щитами и одноручными секирами, в круглых шлемах и коротких кольчугах. Смотрели молча, не делая попыток подать знак или крикнуть что-нибудь. Эйтории шли в бой, в какую-то свою битву, неведомую и непонятную мне. Я, Младший, их заблудившийся на севере потомок, был им неинтересен.

Мы встали на якорь, ожидая, пока пройдут эйторийские корабли. Потом, наконец, это шествие завершилось, и мы смогли продолжить свой путь. По утверждениям миакрингов из команды яхты, до Скейра было уже рукой подать.

Вот будущее и наступило. Недолгое спокойное плавание по Аррису после насыщенных событиями последних дней и недель принесло, как ни странно, отдых и новые силы. Позади остались поражения, смерти, плен. Я принял все это, пропустил через себя и оставил в прошлом, унося с собой целиком лишь проклятый столбик, который упорно снился мне по ночам. Но и с ним я уже привык жить, привык его бояться и привык его забывать, когда надо. Все. Больше, кроме загадок, я не нес в душе ничего.

Я по-прежнему не знал, что ждало меня впереди. Но я уже готов был это узнать.

Эрик. Ледяное озеро.

Эрик чувствовал, как что-то в нем готово взорваться.

Твари и чаши, чаши и твари - куда ни кинь взор. Везде. Всегда. Они одни, только они - враги, которых нельзя одолеть, и магия, которую нельзя превозмочь. Он не пройдет здесь, и не уйдет отсюда. Он в ловушке. Он попался. Он пропал... пропал для мира, для всех, кроме Эрви, но Эрви тоже тут пропадет. Это конец.

-Нет, милый, это еще далеко не конец.

Откуда ей знать? Откуда она взяла эту манеру спорить со своим мужем, и вообще вести себя так, словно она всегда знает лучше, что было, что будет, что должно быть? Кто ей дал право на это, будь она хоть трижды ЭахТислари?

Твари... тьма-тьмущая тварей, ходят и бродят и рычат и ворчат и шлепают, зар-разы, по чашам, по темно-зеленой магической воде... Да не бей же меня!

-Надо, милый. Так надо. Мы должны пройти.

-С ума сошла? Здесь?

-Другого пути нет. Не бойся.

А ведь он и правда боится. Не первый раз уже за весь путь через запретные горы. А ведь как выходил, как уверенно бежал от своей судьбы на юг - а? Быстро бежал, уверенно. Как ошпаренный.

Да уж... и чего после этого стоят все его грезы о воинской славе - непонятно. Трус он, всего лишь обычный трус. Этот ли человек вызвался умереть вместо своего вассала полтора года назад? Скажи кому - не поверят.

-Да идем же, Эрик!

Не поверят, и будут правы. Вот он спускается в долину с чашами, и его ведет за руку его молодая жена. Совсем волю потерял, ноги подгибаются, поджилки трясутся - аж ходуном ходят. А чего нервничать-то? Кто подскажет? Ну, убьют их твари, тоже мне невидаль. Каждый день кто-то помирает, и далеко не всегда ему в этом не находятся помощники. Почему же ему так страшно, так чудовищно страшно?