Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

Свинья заполнила всю кухню, Василий не увидел ни ее головы, ни ног, сплошь белая, мерно вздымающаяся туша среди обломков стола, разбитой посуды, сдвинутой плиты.

Ноги Толика были совсем рядом с телом твари, носками почти касались ее.

Василий медленно подошел, схватил друга под мышки и, стараясь не смотреть на бога, потащил.

Свинье это не понравилось. Она вскинулась, отчего по полу прошла вибрация и, показалось, даже дрогнули стены, с невероятной скоростью бросилась вперед, схватила огромной пастью стопу, дернула, Толик с визгом выскользнул из рук Василия.

Захрустели кости, влажно хлюпнуло мясо.

Василий закричал, попятился и выскочил из квартиры, на автомате захлопнул за собой дверь…

Девятнадцатый

…распрямился, поморщился от боли в спине (об стену он приложился хорошенько), вытер лицо краем футболки и отвесил себе пощечину.

Все дело в нарезках. В фрагментах.

Василий всхлипнул, развернулся, открыл дверь и зашел в прихожую.

Спросил, не глядя в кухню:

– Толь?!

Сквозь чавканье и хрюканье он едва расслышал ответ:

– Она… ест… медленно… Не могу закричать… не по сценарию… Беги…

– Я знаю, что делать. Держись!

Василий влетел в комнату, поднял стул и сел за компьютер.

Открыл папку с футажами. И выругался. Их стало больше. Еще вчера фрагментов было чуть больше двадцати, сейчас перевалило за двести.

Собери, сука, слово!

Василий наобум открыл файл из конца списка. Слишком темно, хотя на экране явно что-то происходило. Он выкрутил яркость на максималку, сглотнул и резко обернулся.

Василий в мониторе с легким опозданием повторил движение.

В реальности в центре комнаты не было никого. На экране в центре комнаты стояли безволосые обугленные силуэты. Один повыше. Другой совсем маленький. У ног первого (это Лена) ходил петух, второй (это Вова) пытался отодрать впаянные в тело руки-хворостинки, чтобы погладить черную собаку.

Василий закрыл файл. Вытер сопли кулаком. Включил следующий.

На записи он отталкивал стул, смахивал мониторы, пинал системный блок и убегал, захлебываясь рыданиями. Невидимая камера плыла следом.

Василий отчетливо представил, что ее держит Диана Романовна, лицо опухло и посинело, ноги не касаются пола, а петля, до сих пор обмотанная вокруг шеи, натянута до предела, уходит вверх и теряется в темноте.

Ему показали, как он смотрит на труп друга, который свинья вытолкнула обратно в коридор. Она хочет, чтобы Василий это видел.

Внутренности Толика вытянуты из живота, словно магнитная лента из разбитой VHS-кассеты…

Двадцатый

…Василий выходит из подъезда, а петух продолжает кричать. Мир тонет в синих сумерках, тьма пятном клубится вокруг, тени выползают из углов, тянутся навстречу, и он, затравленно оглядываясь, бежит прочь, а вокруг гаснут фонари…

Двадцать первый

…Лай настигает его в круглосуточном супермаркете, куда он забегает, наверное, чтобы быть рядом с людьми…

Потолочные лампы гаснут, как только Василий переступает порог.

Собака возникает из темноты за спиной.

Охранник и кассир ошарашенно смотрят, ничего не понимая, собака прыгает в их сторону, оглушительно гавкает, и они с криком убегают, а Василий плачет…

Двадцать второй

…Свинья окунает окровавленную морду в разорванный живот еще живого Василия. Обездвиженного, желающего, но не способного заорать.

Она ест очень медленно. Наслаждается каждым мгновением. Отрывает кусок плоти и методично жует, смотря безучастными глазами.

Теперь – самое вкусное.

Тянет из живота кишки, одновременно жуя, и во все стороны брызгает…

Последний

…Василий закрыл футаж, желудок скрутило в спазме, еле сдержал рвоту.

Толик плакал.

Жив еще. Шанс есть.

Василий удалил финальный монтаж фильма, так и оставшегося без названия, рассортировал футажи по дате изменения и открыл первый.

Или никаких шансов нет. Никогда не было.

На экране огромная свинья пожирала ноги Василия, лежащего у компьютера.

Следующий.

Он хотел вскрыть себе горло осколком разбитой кружки. Неудачно. Услышал топот свиньи, опустил руку, кровь из царапины тоненькой струйкой сочилась на шею. Он улегся на пол и…

– Сука-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Василий схватил эту самую кружку и швырнул в стену.

Он не найдет нужных футажей. Это невозможно. С каждой секундой папка пухнет, файлов становится больше. Разные вариации одного конца.

Свинья разорвет тебя на фрагменты, мальчик. Слово из льдинок не собрать.

Василий прикрыл лицо ладонями, стал скулить молитву и вдруг осекся. Бог далеко. Бог не отвечает. Либо не слышит, либо ему плевать, что, в общем, равноценно.

А значит…

Значит, нужно просить того, кто ответит. Как те дети из безымянного фильма.

В голове вспыхнул рассказ Толика.

«Нарезая, перемешивая, мы ненадолго ослабляем Контроль… Его цепи не так давят на нас… На эти мгновения остаемся только мы, только наша воля», – сказала Диана Романовна в его сне.

«Контроль, что бы это ни значило, был охеренно так ослаблен, судя по всей этой дичи», – подумал Василий.

Он прошел через комнату, под ногами хрустели осколки кружки. Поднял с кровати медведя, поправил бант, посмотрел в голубые стеклянные глаза и прошептал:

– Верю в тебя, защитник снов и детей. Верю в тебя, гонитель кошмаров. Верю в тебя, друг Вовы. Мой друг.

«Проговорите клятву, а потом обязательно перемешайте ее слова, как с ходу придет на ум, и тут же запишите».

Василий взял со стенки фломастер и написал на обоях: «верю друг детей и Вовы защитник в тебя верю гонитель снов кошмаров верю в тебя мой друг в тебя в»

Ничего не изменилось. Свинья жрала. Толик плакал.

Василий с игрушкой вернулся за компьютер, посадил медведя на стол, кликнул правой кнопкой мыши, нажал «обновить» и торжествующе закричал:

– Да, да! Спасибо! Спасибо!

Лишние файлы исчезли, медведь прогнал кошмары. В папке, как и положено, остались только футажи, отснятые много лет назад.

Василий достал смартфон, быстро выбрал несколько фоток, скинул в «телегу», сохранил на компе, открыл Premier и…

…стал исправлять мир.

Пожираемый свиньей Толик обреченно завыл и заливисто рассмеялся, показал язык в камеру, его конопатая рожа сияла от удовольствия, он запрыгнул на диван, поджал под себя ноги, ткнул Ваську головой в плечо и спросил:

– Ну что, начнем снимать? Офигеть! Звезды кино! Жуть получится!

Последнюю фразу Василий вырезал, вставил затемнение, растер по лицу слезы вперемешку с соплями, заорал и первым, не стягивая шорт, прыгнул в речку, поднял в воздух брызги, ледяная, еще не успевшая прогреться вода обняла его, пятки тронул скользкий ил.

– Айда сюда!

Толик повернулся к камере, точно спрашивая разрешения, а затем улыбнулся и сиганул в речку следом под смех Дианы Романовны. Они в два голоса звали учительницу присоединиться, но она качала головой, говорила, что не взяла купальник, и с помощью камеры заключала летний день в магнитную вечность.

Василий перетянул в программу следующий файл.

Диана Романовна с