Избранное - Кира Алиевна Измайлова

она была ростом с мистера Фенелли (или даже чуточку поменьше), обладала на редкость мирным нравом, а Драко пришел в такой неописуемый восторг, увидев крошечную белоснежную лошадку, что Эйприл только рукой махнула.

— Чему вы улыбаетесь? — спросил Люциус.

— Да просто… У вас выражение лица милое такое, — улыбнулась она. — Прямо видно: вы воображаете, как едете на Сильвере, а рядом Драко на Бьянке… ну чисто маленький лорд Фаунтлерой! Сэр? Что с вами?

— Ничего, — коротко ответил он, отвернувшись. — Ничего. Вы просто умеете бить по больному, мисс. Без промаха.

Она не поняла тогда, в чем дело, потом только сообразила: Люциус вспомнил об отце и о супруге. Ему было больно, а она — простая девчонка с фермы — мало чем могла помочь…

— Драко!..

То ли Бьянка заскучала, то ли домовик, который терпеливо водил ее под уздцы, отвлекся, но лошадка взбрыкнула, и Драко вылетел из седла. Ничего страшного бы с ним не случилось, так решила Эйприл, но Люциус переменился в лице…

А мальчик не упал, он завис в воздухе и легко, как перышко, коснулся земли и сам встал на ноги.

— Это все вы с вашими опытами! — выпалила Эйприл, забыв о том, что сама каталась на Билли без седла в свои четырнадцать, а коню — всего три, и нрава он был самого подлого. Бьянка же прошла бы под брюхом Билли так, что жеребец бы ее и не заметил. — Драко, ты не ушибся?

— Не-ет, — радостно сказал тот, — так здорово! Ты не бойся, Эйп, я нечаянно упал, я больше не буду! Я еще хочу!..

Четверть часа и шесть падений мальчика спустя Люциус произнес:

— Драко, по-моему, ты балуешься.

— Па-ап… — протянул тот, в очередной раз выбравшись из сугроба.

— В снегу я тебя и сам извалять могу, а лошадь мучить прекрати, — приказал отец. — Домой. Мисс… Заберите этого хулигана. Обед через полчаса.

— Ага, идем, — фыркнула Эйприл и поймала Драко за шкирку. — Пойдем, горе мое…

Тот недовольно засопел, но беспрекословно позволил увлечь себя в дом — умываться и переодеваться.

— Папа рассердился? — спросил Драко, сосредоточенно завязывая шнурки на ботинках. Эйприл принципиально ему не помогала.

— Нет, у него просто плохое настроение, — сказала она.

— Эйп…

— Что?

— А почему тебя ночью не было? — спросил Драко, и девушка поняла, что краснеет.

— С чего ты взял?

— Ну я проснулся… по нужде, — старательно выговорил мальчик, — потом заглянул к тебе, а тебя нету. А утром ты уже была.

— Ну… я вышла, — смалодушничала Эйприл.

— Не-ет, я бы услышал, там дверь скрипит! — Драко хитро улыбался. — И когда ты пришла утром, от тебя пахло папой!

— То есть?

— Ну как от него всегда пахнет, чем-то таким холодненьким и вкусным…

«Вот засранец! — невольно подумала она. — Еще и запах одеколона запомнил!»

— Твоему папе тоже одиноко, — обтекаемо сказала Эйприл. — Представляешь, он такой большой, но иногда не может уснуть…

«И именно поэтому мы этой ночью трахались так, что сломали кровать. Два раза.»

— Правда? — спросил Драко, тараща серые глазищи.

— Правда. Не переживай, если меня вдруг не окажется в комнате, ладно? Позови Молли, а она меня приведет.

— Ничего-ничего, — храбро ответил мальчик. — Я уже большой. Я и один не боюсь!

— Даже если и боишься, ничего стыдного в этом нет, — сказала Эйприл. — Я же говорю, даже твоему папе, бывает, не спится, а он уже давно вырос. Пойдем-ка обедать, а потом поищем елочные игрушки и подумаем, как лучше елку украшать… Согласен?

— Конечно! — обрадовался Драко, и до самого вечера они потрошили коробки с заботливо переложенными ватой стеклянными игрушками, которые без устали таскали откуда-то с чердака домовики.

— Все не то, — заключила Эйприл, отставив последнюю коробку.

На столе перед ними лежала жалкая горстка украшений — все, что пришлось по вкусу Драко. Прочие игрушки тоже были красивыми, наверняка какой-нибудь антиквар или простой коллекционер отвалил бы за них бешеные деньги, но… То ли чего-то в них не хватало, то ли, наоборот, было многовато: позолоты, быть может, ярких красок… Эйприл уже успела понять, что Драко любит спокойные глубокие цвета, попугайная яркость его не привлекала, вот он и выбрал несколько темно-синих с серебряной изморозью шариков, стеклянную фигурку балерины в юбочке из белоснежного накрахмаленного тюля и пару северных оленей немыслимо тонкой работы.

— Этого мало, — сказала она. — Драко, пошли!

— Куда?

— Как куда, будем приставать к твоему отцу, — улыбнулась она, — пусть возьмет нас в Лондон, там сейчас должны начаться предрождественские распродажи, там мы игрушек и купим! Ну и подарки… Подарки же надо выбирать самим, правда? Когда за ними кого-то посылаешь — это уже не то.

— Точно, — загорелся энтузиазмом согласился Драко, — пошли приставать к папе! Только он, наверно, будет против…

— А кто его спрашивать станет? — фыркнула Эйприл. — Мы с тобой и так могли бы туда рвануть, у нас же Молли есть, а деньги у меня имеются. Но надо все-таки отпроситься для приличия, а то вдруг он обидится?

— Что мы его с собой не взяли?

— Ага, именно… Но ты прав, Драко, он будет сопротивляться. Готовься к битве!

Судя по выражению лица мальчика, он был в восторге от такой перспективы…

— Вы с ума сошли? — предсказуемо отреагировал Люциус, выслушав просьбу. — Что вы забыли в Лондоне? Если вам не хватает елочных украшений, я вам их трансфигурирую, только и всего!

— Сэр, но это же неинтересно, — терпеливо повторила Эйприл. — Транс… чего-то там любой дурак может, а чтобы вот самому искать, выбирать самое лучшее… И вообще, Лондон перед Рождеством очень красив, пускай Драко посмотрит!

— Я вас одних не отпущу, — категорично заявил он.

— Ну мы как бы намекали, что неплохо бы вам отправиться с нами, — сказала она, — заодно проветритесь, развеетесь… И вы мужчина сильный, крупный, с вами нас в толпе не задавят… И еще, — Эйприл чуть понизила голос, пользуясь тем, что Драко отвлекся на мистера Фенелли, — мне надо позвонить мистеру Дурслю.

— Мисс, у меня складывается впечатление, что я в этом доме больше ничего не решаю, — сердито произнес Люциус.

— Ну отчего же? Вы купили сыну пони, вы вообще тут главный, — озорно улыбнулась Эйприл. — Но в самом деле, что сидеть дома? Шоппинг, сэр, это такая замечательная психологическая разгрузка…

— Пап, ну пожа-а-алуйста! — вовремя встрял Драко. — Я хочу в Лондон!

— Хорошо, — тот встал и отвернулся. — Завтра отправимся. Ужинайте без меня.

Эйприл с Драко только недоуменно переглянулись, когда Люциус вышел.

— Чего это он? — спросил мальчик.

— Без понятия, — честно ответила Эйприл. — Хотя… Может, он вспомнил, как встречал Рождество с твоей мамой, и ему стало грустно?

— Может… — не по-детски серьезно сказал Драко. — Знаешь,