Королевская кровь. Книга вторая - Ирина Котова

— Хорошо, что не мать, — хмыкнула Пол. — Ну ладно, а ты-то как к нему?

— Да сама не знаю, — протянула Али. — Мне с ним хорошо, спокойно, безопасно как-то. Он веселый, добрый. Симпатичный. Руки не распускает.

— Это я могу про собаку сказать, — отрезала Полина. — Ты по нему скучаешь? Хочется прикасаться постоянно? А когда видишь, вот тут, — она показала на низ живота, — что-то ухает вниз, и по телу мурашки?

— Неа, — повертела головой пятая принцесса. — Слушай, ну какие чувства, он меня знает-то чуть больше недели.

— А я в Демьяна влюбилась с первого взгляда, — голосом опытной женщины сообщила Полина. — Ладно, раз парень хороший, ты его не обижай, а уж есть там что-то или нет романтическое, разберетесь. Хороший друг еще никому не помешал. Ты мне вот что скажи. Ты серьезно собираешься демонов этих вычислять?

— Угу, — кивнула Алина. — Собираюсь. И для этого мне надо с Матвеем на турбазу поехать, а как у Васи отпроситься, не знаю.

— Да, Васюша стала совсем грозной, — потвердила Полли. — Но спросить надо. Эх! Жаль, я с тобой поехать не могу, я бы пистолет купила, чтобы тебя защитить…а так буду переживать.

— Самой страшно, — призналась Алинка, — но надо. И еще. Помнишь, что демон сказал маме, когда та спросила, что ему нужно?

— Что-то, что ему нужна справедливость? — наморщила нос Полина. — Я, честно говоря, тогда так трусила, что почти ничего не помню.

— Он сказал, что восстанавливает историческую справедливость, — напомнила Али. — А твой, ты говоришь, сообщил, что ему нужна наша кровь. Вопрос-зачем? Мне вот кажется, что очень важно понять.

— Ты-то точно поймешь, — с уверенностью сказала сестра.

Семейный ужин больше походил на совещание. Полина кратко, умалчивая об интимных деталях, рассказала о себе. Ее поругали, пожалели, взяли обещание всегда делиться проблемами в будущем и выпили за благополучное возвращение. Каролине, как и детям, наливали сок, и она страдала от того, что маленькая, и требовала себе тоже шампанского. А Василина строго сказала «Нет» и младшенькая как-то стушевалась. Мартинка тихо посапывала у королевы на груди. В этот вечер хотелось, чтобы все были вместе.

Затем королева сообщила о договоренности о браке между Бермонтом и Полиной, и тут на Пол снова посыпался шквал вопросов, после которых опять выпили — за счастливое будущее замужество.

После, когда принесли уже десерт, Полинке и заинтересованной Каролине, с которой полной историей никто и не делился, рассказали о том, как их семью обнаружили, о коронации и о поисках Ангелины. Говорила коротко стриженая и уставшая Марина, вернувшаяся с работы и явно вымотанная, но при этом в ней ощущалась какая-то удовлетворенность. Периодами ее сменяла Василина, говорящая мягко, тихо, чтобы не потревожить малышку, но впечатления от рассказа все равно были огромные.

Выпили за то, чтобы старшая принцесса тоже вернулась. Вообще отсутствие Ангелины на этом семейном сборе очень ощущалось, как будто в прекрасно звучащем пианино не хватало клавиши.

Каролина хвасталась успехами в школе, отец рассказывал о своих планах по реконструкции дворца, Василина делилась трудностями в управлении государством, Мариан делился подготовкой парада в честь дня рождения супруги, Марина вставляла ехидные комментарии, Алина рассказывала про жизнь в общаге, Полли любовалась колечком и с умилением наблюдала за родными, мальчишки клевали носами, но упорно отказывались идти спать, а вечер плавно уходил к ночи, а они все говорили и говорили, и им было тепло и уютно. И даже на сообщение Алины о том, что она хочет поехать на праздник к другу, отреагировали с благодушием.

— Только оставишь телефон друга и адрес турбазы, — сказал Мариан, и Алина, радуясь, кивнула. А барон Байдек представил себе лицо Тандаджи, которому спешно нужно будет продумывать тайную охрану отдыхающей принцессы, и не мог не улыбнуться.

Такой уж это был вечер, когда даже самые сильные страхи и тревоги не могли нарушить его мирное течение, и когда сила семьи чувствовалась особо, будто им все по плечу, когда они вместе. И разошлись они поздно, уставшие, но очень довольные, зевающие и умиротворенные. Не хватало только Ани, но все почему-то верили, что она скоро будет дома.

Полина перед сном полюбовалась в зеркало на свои отросшие волосы, затем заплела их в косу, выключила свет и легла в кровать. И уже в полудреме услышала тихий щелчок, почувствовала родной запах, мужское тело, прижавшееся к ней.

— Какое полезное колечко, — сказала она со смешком, чуть двигаясь назад. — И почему ты не дал мне его в Обители?

— Оно работает только, когда рядом есть крупный телепорт, — тихо объяснил Демьян, грея ее затылок своим дыханием. Рука его медленно ласкала ее живот поверх сорочки — вверх-вниз, вверх-вниз. Замерла, чуть коснувшись груди, и снова вниз. Дыхание утяжелялось, он прижался к шее губами, лизнул, еще раз и еще, прикусил кожу — Пол замерла — и тут же отпустил.

— Полгода, — напомнила она.

— Я поговорю с Василиной, — пообещал он. — На ее празднике.

— Ты уже обещал…

Рука переместилась на бедро, и сорочка поползла вверх, Полли пошевелилась, чуть приподнялась, помогая, и пальцы снова скользнули на живот, теперь уже под ночной рубашкой. Вверх-вниз, вверх-вниз.

Демьян заурчал у ее уха, и она изогнулась, закрыла глаза, улыбаясь.

— А о каких боях ты говорил? — вспомнила. Заговорила, только чтобы отвлечься.

Пальцы подбирались к груди, и он все время одергивал себя, только дышал тяжело в затылок.

— Это традиция, заноза моя, — голос был низкий, приглушенный. — Если Бермонт берет в жены кого-то не из берманских родов, подданные имеют право оспорить его право на трон.

Рука все-таки коснулась соска кончиками пальцев и так и застыла там. Кожу кололо, и ей хотелось, чтобы он продолжил.

— И прямо во время пира, перед брачной ночью и происходят бои, Полюш, — он снова заурчал, стянул зубами ткань с плеча, коснулся его языком. — Боги, какая ты вкусная.

— И что дальше? — Полина не шевелилась, только чтобы не провоцировать. И очень хотелось, но не шевелилась.

— И если я проиграю, то ты станешь женой другого. И именно он взойдет с тобой на брачное ложе…

— Что?!! — она задохнулась, развернулась резко, с яростью. Попыталась встать, обида бушевала внутри, сметая все, и хотелось крушить и кричать. Но он дернул ее за руку, обнял, зафиксировал, навалился сверху, тяжелый, мощный, не давая брыкаться и вырываться, но она все равно пыталась и ругалась громким свистящим шепотом, что пусть проваливает, что он ей не нужен, что она ни за что за него не выйдет теперь, и пусть живет со своими традициями, и как он может так поступать!