Музыкальный приворот - Анна Джейн

- Насмотрелась на дядьку! С их Лешкой-шалопаем еще и не двух кавалеров будешь сразу иметь! А подружку ее вы видели?

Про Нинку я уже не услышала и зашагала по ступенькам. Ха! Да были бы они моими хахалями-кавалерами, я бы даже рада была. А так они всего лишь малознакомые молодые парни, которые принадлежат другому миру и, наверное, другим людям. Второе особенно прискорбно.

А как только я зашла в подъезд, начался самый настоящий ливень. С громом, и, кажется, даже парочкой молний. Дождь, ты ждал, чтобы я успела дойти, поэтому и не начинался? Что ж, спасибо. Хоть ты меня понимаешь.

- Ну и ладно, нужен мне больно ваш Кей, - прошептала я сама себе, стоя перед лифтом, который скрипел где-то далеко, спеша ко мне. Мне хорошо одной, потому что я так привыкла. А еще мне хорошо, что я все-таки ударила стену с надписью, посвященной группе "На краю", и мне казалось, что я пнула не бетон - или из чего там сделаны стены? - а самого Кея. Жаль, подошва моей обуви не была грязной - с удовольствием бы оставила отпечаток на стене, чтобы хоть как-то замарать имя блондина, возомнившего себя Суперзвездой.

Лифт, надсадно кашляя и изображая из себя больного старика, нехотя довез меня до последнего этажа. Я кинула еще один взгляд в окно - на то место, где только что стояла машина Арина. Естественно, ее уже там не было. Спасибо тебе, что ты предупредил меня насчет этого овцекозла, дорогой бас-гитарист группы "На краю". Я буду осторожней, и больше не буду общаться с Кеем. Хотя, завтра еще иди с Нинкой, которая удумала черт-те что. Я притворюсь больной, да. Думаю, это выход - потому что не могу я лицезреть Кея. И я не пойду. Тогда Нинка не обидится и Кей обломиться - а то кажется мне, это не совсем идея Келлы, сходить на глупое парное свидание. Вот же сволочь - действительно поиграть мною желает. Кукловод хренов. Кем он себя возомнил?

Дом встретил меня благословенной тишиной и прохладой - кто-то не закрыл окно на кухне, и теперь по ней и по коридору гулял влажный ветер, а весь подоконник и край стола, прилегающий к нему, были забрызганы водой. Я поспешила закрыть окно. Ох уж эта водичка, пусть, даже если она и небесная, все равно делает мне пакости. Да уж, вода уникальная, ты прав, болван Кей. Только не тем, что у нее куча никому ненужных свойств, а тем, что она может достать, кого угодно и разрушить что угодно. Даже такие крепкие вещи, как деревья, вода может размочить. Она даже камень точит, что тут о деревяшках говорить!

Передумав, я вновь почему-то открыла окно, механически отравилась в свою комнату, которая не в пример коридору и кухни оставалась душной - Нелли плотно закрыла не только окошко, но даже и дверь. Нашла зарядное устройство, сунула его в мобильник, который тут же обрадовано замигал.

- Ешь, ешь, годный, - тихо подбодрила я сотовый телефон.

Переоделась в домашнюю потрепанную, но удобную одежду. Затянула волосы в хвост Нелькиной розовой резинкой, валявшийся на полу. Зачем-то включила музыкальный центр. Эмоции, которые долго копились глубоко в груди, вот-вот должны были вылезти из несчастной меня, а я очень не хотела плакать. Или хотела… Когда душевный настрой у меня плохой, музыка всегда помогает выплеснуть эмоции. А сейчас как раз очень удобный момент - дома никто нет

Для слез нет удобных и неудобных моментов, дорогуша, как и удобных. Люди просто плачут, когда им хочется, а ты всегда сдерживаешь, и вообще, рыдаешь непонятно из-за чего.

Я плачу, потому что мне бывает плохо, но не могу, как и Нинка, плакать при ком-то. Хотя, подруга просто не плачет, а я стесняюсь. Вот и все отличает, но зато какое огромное.

И зачем я включила центр? Энио Мариконе и его "Одинокий пастух", исполненный оркестром Джеймса Ласта, тут же наполнили комнату гармоничной объемной мелодией, создаваемой совместными усилиями симфонического оркестра и пан-флейты. Да ведь эта песня - лучшее средство, чтобы мне сейчас помочь разрыдаться, как маленькому ребенку.

От слишком громкого звука я даже вздрогнула - не ожидала, что флейта будет такой громкой: кто-то забыл убавить звук после прослушивания этой знаменитой композиции.

И так настроение никудышное, а тут еще такая лирическая мелодия, грустная, нет, даже трогательная. Заставляющая замереть и прикрыть глаза.

Флейта красиво играет в умелых руках, что, кажется, она просто тонко плачет

Эти звуки стали для меня последней каплей - через минуту мои щеки были мокрыми от слез, а сами слезы и не думали прекращаться, словно решили всем своим водным составом перекочевать из меня на другое место жительство. Они все капали и капали, некрасиво стекая по щекам, нос, шее - и пара из них умудрилась попасть даже на плечи, Они были солеными холодными, как та вода в реке, и я не могла успокоить себя и, наверное, не хотела. Я мысленно жаловалась чудесной грустной мелодии, как будто сама и была Одиноким Пастухом, оторванным от людей и того единственного человека, которого патетически называют Любимым Единственным. И дело было даже не в Кее, а в том, что, наверное, я не встретила еще такого парня.

Я не стала делать музыку тише - пусть играет, вдруг Одинокий пастух собирает как раз слезы в свое странное стадо, чтобы они действительно больше не вернулись ко мне.

Хорошо, что никого нет, потому что сдерживаться столько времени мне было нелегко. Так внезапно все произошло - я умудрилась влюбиться, и сейчас все яснее и яснее это осознаю, потому что больше не строю никаких иллюзий. Почему человеческое счастье, придуманное самой, может быть разрушено за пару часов? Или даже за пару минут? Почему люди чувствуют друг к другу эти странные эмоции, которые заставляют стучать сердца, разгоняют кровь, играют гормонами и просто заставляют удерживать в памяти образы тех, Почему любовь почти не бывает взаимной? И почему именно я должна страдать и вспоминать, и почему мои глаза должны мокнуть не от дождя, а от собственных непрошенных слез?

Нет никого, и я могу делать все, что хочу - высунусь в окно, подставляя руки ладонями вверх под косые капли воды, приятно холодившие кожу. Сейчас, сейчас я немного поплачу, а потом больше не буду вспоминать ни Кея, ни кого другого, кто способен причинить боль своим одним существованием.

Я стояла, высунувшись по пояс, подставляя руки, лицо, плечи под сильный дождь и не боялась упасть - только в детстве я пугалась высоты. А теперь я боялась, что моя прежде налаженная жизнь пойдет под откос из-за глупых чувств, а ведь мне было так хорошо и уютно, когда я существовала в замкнутом пространстве и общалась с небольшим количеством привычным людей.

Гром вырвался из темных облаков вместе с моим глухим всхлипом - обычно я плачу молча.