Артур Артузов - Теодор Гладков

Простите меня, но и лично Ваше отношение ко мне не свидетельствует о том, что Вы имеете во мне ближайшего сотрудника, советчика и товарища, каким, я в этом не сомневаюсь, хотел меня видеть в Разведупре т. Сталин;

е) наконец, Ваш намек на политические подозрения против т. Штейнбрюка. Кроме намека Вы ничего конкретного не добавили. Признаюсь, это задело меня больше всего. Жизнь и работа т. Штейнбрюка протекает у меня на глазах много лет. Его отлично знают тт. Агранов, Пиляр, Бела Кун, Трилиссер. При Вас в «П. Б.» [Политбюро ЦК ВКП(б)] я давал ему характеристику. Мне кажется, что кроме слишком медленного продвижения наших дел в Германии (страна трудная) ничего другого и Вы поставить в вину т. Штейн–брюку не можете. Ведь у т. Стигга, который тоже работает в Германии, успехи в этой стране еще меньше. Т. Штейнбрюк, по крайней мере, проявил инициативу и не пустил обратно в Германию провокатора Моргина и К о . Вся эта экономическая сеть т. Стигги либо села, либо перевербована (в Германии). Почему же именно против т. Штейнбрюка бросать упрек… после копенгагенского провала (причем копенгагенская резидентура Улановского была сформирована еще до прихода т. Штейнбрюка в РУ). Как раз у Штейнбрюка с провалами благополучно (в венском провале мы ничего не потеряли), а у т. Стигги и Лозовского гораздо хуже. Могу себе представить, что сказали бы Вы, если бы не т. Янов{116} (которому я верю) имел неосторожность давать для прочтения знакомым своей жены троцкистскую литературу, а Штейн–брюк. Или если бы не т. Янов забыл в гостинице в Ленинграде списки отправленного к друзьям оружия (которые я вернул т. Янову, получив их от т. Заковского{117}), а т. Штейнбрюк?

Я думаю, что Вы изменили свое отношение к пришедшим со мной товарищам, Семен Петрович. Для чего? Не пойму. Не хочу думать, что и Вас коснулась волна нескольких нездоровых настроений среди многих товарищей к чекистам. Среди последних немало, конечно, плохих, чванливых, зазнавшихся (надо быть хорошим большевиком, чтобы на всех звеньях этого особого аппарата сохранить свои подлинные большевистские качества), но я думаю, что я привел в Разведупр неплохой народ. Ему не хватает военной школы, у него много недостатков, но он полезен для разведки, и не надо от него избавляться, Семен Петрович. Конечно, он требует не только холодного административного приказа, но и некоторого терпения.

2. Недостатки управления. Я думаю, что все наше Управление осуществляется великим громоздким путем, слишком большой (количественно) перепиской, со слишком недостаточным личным общением с резидентами и закордонными работниками. Я помню, как Вы на «П. Б.» демонстрировали одно наше письмо, доложенное Вам т. Болотиным{118} и адресованное копенгагенской нашей подпольной резидентуре. Письмо было, конечно, слишком ясное и подробное для подпольного нашего пункта. Я сказал тогда, что мы вынуждены писать подробно, так как наши резиденты очень малоквалифицированы. Что же нам сказать о нынешних наших письмах, в которых мы разжевываем до последних мелочей. Вы требуете все большей и большей конкретизации. И это правильно, так как рост наших людей слишком незначителен. Они требуют самого детального руководства и отрадным явлением при этом нам кажется письмо старого культурного чекиста Ф… который с полуслова телеграммы понимает, а ведь Ф… вырастают не столько от хороших к ним писем, сколько от реального участия в разработке от общения с опытным работником.

А. Хр. Артузов».

Письмо не сыграло ровно никакой роли: Урицкий был уже озабочен не проблемами, затронутыми Артузовым, а собственной судьбой. В июне 1937 года он был назначен заместителем командующего войсками Московского военного округа, через четыре месяца арестован и 1 августа 1938 года расстрелян.

Через три недели, 11 января 1937 года по предложению наркома обороны Ворошилова Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об освобождении Артузова и Штейнбрюка от работы в Разведупре и направлении их в распоряжение НКВД.

СНОВА ЛУБЯНКА

13 января 1937 года в соответствии с предписанием явиться в распоряжение НКВД Артузов отправился к месту старой–новой работы – на площадь Дзержинского. Артур Христианович, разумеется, знал о серьезных кадровых переменах в руководстве НКВД после назначения Ежова. Уже через три дня был освобожден от должности замнаркома НКВД Георгий Прокофьев и назначен первым заместителем наркома… связи, то есть своего старого шефа Ягоды. (Поработать на новом месте до ареста он успеет всего полгода.)

Новыми заместителями наркома НКВД были назначены начальник Главного управления пограничной и внутренней охраны (ГУПВО) комкор Михаил Фриновский (вскоре он заменит Якова Агранова на постах первого заместителя наркома и начальника ГУГБ), начальник ГУЛАГа комиссар госбезопасности третьего ранга Матвей Берман и начальник Главного управления Рабоче–крестьянской милиции (ГУРКМ) комиссар госбезопасности второго ранга Лев Бельский.

25 декабря 1936 года нарком Ежов «в целях конспирации» отменил названия отделов Главного управления государственной безопасности и присвоил им порядковые номера. Отныне структура ГУГБ выглядела следующим образом:

1–й отдел – Отдел охраны;

2–й отдел – Оперативный отдел;

3–й отдел – Контрразведывательный отдел;

4–й отдел – Секретно–политический отдел;

5–й отдел – Особый отдел;

6–й отдел – Транспортный отдел;

7–й отдел – Иностранный отдел;

8–й отдел – Учетно–регистрационный отдел;

9–й отдел – Спецотдел;

10–й отдел – Тюремный отдел.

Естественно, Артузов задавался вопросом: в какой должности ему предстоит теперь продолжить службу в своем старом ведомстве? У него звание корпусного комиссара, соответствует специальному званию комиссара госбезопасности третьего ранга. По три ромба, как у него, носят два заместителя наркома. Стало быть, ему должны предложить должность, соответствующую званию. Если не в центральном аппарате, то, может быть, начальником управления НКВД в крупном центре? Он бы поехал…

В длинных гулких коридорах необычно пустынно и тихо. Изредка пронырнет из кабинета в кабинет с деловитым видом сотрудник в новенькой, как правило, необмятой еще форме. Лица – незнакомые…

Зашел к Слуцкому. Поздравили друг друга с Новым годом, поговорили о пустяках. В петлицах начальника ИНО, то есть 7–го отдела, отливали малиновой эмалью четыре ромба. Комиссар госбезопасности второго ранга! Растет Абрам Аронович, но по несколько растерянному виду заметно, что боится. Вдруг Ежов вернет Артузову ту должность, что он занимал до перемещения в Разведупр?