Голубой горизонт - Уилбур Смит

– Наш порох промок, – выдохнул Котс. – Мы не можем остаться и сражаться с ними.

– Я потерял мушкет, – сказал Удеман.

– Все конечно, – согласился Кадем, – но будет другой день и другое место, и мы закончим это дело.

Они снова сели верхом и быстро поехали на восток, подальше от реки, бегущего стада и мушкетеров врага.

– Куда мы едем? – спросил Удеман, но ему никто не ответил.

Пастухам нгуни потребовалось много дней, чтобы собрать разбежавшееся стадо. Тридцать два больших горбатых животных умерли или были безнадежно искалечены во время этого бегства. Одни упали в пропасть, другие попали ногой в нору, утонули в реке или были убиты львами, когда отделились от стада. Нгуни оплакивали их. Они с любовью собрали всех уцелевших после той ужасной ночи. Ходили между животными, успокаивали их и ласкали. Лечили их раны, оставленные рогами товарищей, сломанные ребра и ушибы о деревья и твердые предметы, на которые натыкались бегущие.

Инкунзи, старший пастух, выражал свой гнев в самых крепких выражениях, какие осмелился употребить.

– Я потребую, чтобы он остановился и оставался на месте, пока мы не соберем весь скот, – заверил он своих пастухов, и все решительно его поддержали. Несмотря на эти угрозы, просьба достигла ушей Джима в гораздо более мягкой форме, и он без споров согласился.

Как только рассвело, Джим и его люди поехали по полю битвы. Они нашли четырех мертвых лошадей Котса, проткнутых рогами, и еще двух так страшно искалеченных, что их пришлось прикончить. Но еще одиннадцать получили легкие раны или даже остались совсем невредимыми; их всех можно было вылечить и прибавить к лошадям Джима.

Нашли также тела пятерых людей Котса. Лица троих были так повреждены, что узнать их не представлялось возможным, но по одежде и снаряжению, по платежным книжкам, которые Джим нашел в карманах двоих, он заключил, что это кавалеристы ВОК, хотя и не в мундирах, а в гражданском. Все это были люди Кайзера.

– Он сам не пошел за нами, но послал своих людей, – сказал Джим Луизе.

Смоллбой и Мунту узнали кое-кого из погибших. Колония на мысе – маленькая община, и там все знают друг друга.

– Гоффель! Вот уж поистине плохой человек! – сказал Смоллбой, тыча ногой в изуродованный труп. Лицо у него было строгое, он покачал головой. Сам Смоллбой не был ангелом чистоты, и если уж он не одобряет Гоффеля, подумал Джим, тот должен быть воплощением греха.

– Не хватает пятерых, – сказал Баккат. – Ни следа Котса, лысого сержанта и троих арабов, которых мы видели с ними вчера. Я должен посмотреть на том берегу.

Баккат вброд перешел реку, и Джим видел, как он бегает по берегу и всматривается в землю. Неожиданно он остановился, как пойнтер, учуявший запах дичи.

– Баккат! Что ты там нашел? – крикнул через реку Джим.

– Три лошади, скакали быстро, – ответил Баккат.

Джим, Луиза и Зама переправились через реку, присоединились к Баккату и стали изучать следы лошадей.

– Можешь определить, кто эти всадники, Баккат? – спросил Джим.

Это казалось невозможным, но Баккат как ни в чем не бывало ответил. Он присел у следа.

– Две лошади – те самые, на которых вчера ехали Котс и лысый. Третья – араба в зеленом тюрбане, – уверенно сказал он.

– Откуда он знает? – удивленно спросила Луиза. – У всех лошадей стальные подковы. И следы у них одинаковые.

– Не для Бакката, – заверил Джим. – Он может судить по неровной посадке подковы и по углублениям и неровностям в металле. На его взгляд, у каждой лошади своя походка, и он отличает их одну от другой.

– Значит, Котс и Удеман ушли. Что ты собираешься делать, Джим? Пойдешь за ними?

Джим ответил не сразу. Чтобы оттянуть решение, он приказал Баккату пройти по следу и уточнить, куда тот ведет. Милей дальше след решительно повернул на север. Джим приказал остановиться и спросил мнение Бакката и Замы. Последовал долгий спор.

– Они едут быстро, – сказал Баккат. – Они опередили нас на полночи и на целый день. Потребуется много дней, чтобы догнать их. Если вообще удастся. Пусть уходят, Сомойя.

– Думаю, они побиты, – сказал Зама. – Котс не вернется. Но если ты догонишь его, он будет сражаться, как леопард в западне. И ты потеряешь людей.

Луиза задумалась. Среди убитых и раненых может оказаться и Джим. Она хотела вмешаться, но была уверена, что это только укрепит решимость Джима. Она уже знала, насколько он упрям.

Она не стала просить его остаться, но тихо сказала:

– Если ты поедешь за ним, я поеду с тобой.

Джим взглянул на нее. Воинственный блеск в его взгляде померк, и он улыбнулся, признавая свое поражение. Но это было поражение на определенных условиях.

– У меня такое чувство, что Баккат, как всегда, прав. Котс оставил свои враждебные намерения относительно нас. По крайней мере на время. Большинство его людей погибли. Но с ним еще значительные силы. Нет пятерых: Котса, Удемана и троих арабов. Если мы загоним их в угол, они будут отчаянно сражаться. Зама тоже прав. Мы не можем надеяться повторно уйти без потерь. Если мы их догоним, кого-нибудь из наших людей могут убить или ранить. С другой стороны, то, что кажется бегством, может быть уловкой, чтобы увести нас подальше от фургонов. Мы знаем, что Котс – коварный зверь. Если мы пойдем за ним, он может сделать круг и напасть на фургоны, когда мы не сможем вмешаться. – Он перевел дух и заключил: – Пойдем к берегу и посмотрим, что можно найти в заливе Рождества.

Они переправились через реку и двинулись назад по дороге, протоптанной стадом.

Теперь, зная, что Джим не уедет, Луиза была счастлива; она весело болтала, держась с ним рядом. Заме не терпелось вернуться к фургонам, и он поехал вперед и почти скрылся за деревьями.

– Торопится вернуться к прекрасной лилии, – рассмеялась Луиза.

– К кому? – удивился Джим.

– К Интепе.

– К внучке Тегване? Неужели Зама…

– Да, – подтвердила Луиза. – Какими слепыми бывают мужчины! Как ты мог не заметить?

– Я вижу только тебя, Ежик. Никого, кроме тебя, не вижу.

– Как прекрасно сказано, любимый. – Луиза наклонилась в седле и вытянула к нему губы. – В награду тебе полагается поцелуй.

Но получить награду Джим не успел: впереди послышался дикий крик и треск мушкетного выстрела. Лошадь под Замой встала на дыбы, а он сам лежал в седле.

– Зама в беде! – закричал Джим и поскакал вперед. Подъезжая, он увидел, что Зама ранен. Он свисал с седла, и сквозь его одежду проступила кровь. Прежде чем Джим добрался до него, Зама сполз с седла и упал на землю.

– Зама! – закричал Джим и заторопился к нему, но в это мгновение краем глаза заметил какое-то движение. Опасность – и Джим повернул Драмфайра ей навстречу. За стволом хинного дерева присел араб в рваной одежде, испятнанной грязью и кровью. Он лихорадочно перезаряжал длинноствольный мушкет, заталкивая пулю в ствол. Араб поднял голову и посмотрел на лошадь и всадника, несущихся к нему. И Джим узнал его.