Ближний круг российских императоров - Елена Владимировна Первушина

с о. Иоанном, утомили его! У дворца стояли стрелки Его Вел. в почетном карауле. Вошли в церковь, где был отслужен краткий благодарственный молебен. Сидел с моей Аликс до обеда. Вечер провели как всегда. Отвел ее до ее комнат!»

Еще несколько записей о состоянии здоровья Александра, которому делается то лучше, то хуже, и о прогулках по окрестностям с «милой Аликс». А потом наступает неизбежное.

«Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого Папа́. Голова кругом идет, верить не хочется — кажется до того неправдоподобным ужасная действительность. Все утро мы провели наверху около него! Дыхание его было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины 3 он причастился св. Тайн; вскоре начались легкие судороги… и конец быстро настал! О. Иоанн больше часу стоял у его изголовья и держал за голову. Эта была смерть святого! Господи, помоги нам в эти тяжелые дни! Бедная дорогая Мамб!.. Вечером в 9 1/2 была панихида — в той же спальне! Чувствовал себя как убитый. У дорогой Аликс опять заболели ноги! Вечером исповедался».

И уже на следующий день он пишет: «И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час. в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мамб и Эллой. Аликс поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы! После завтрака была отслужена панихида, в 9 ч. вечера — другая. Выражение лица у дорогого Папа́ чудное, улыбающееся, точно хочет засмеяться! Целый день отвечал на телеграммы с Аликс, а также занимался делами с последним фельдъегерем. Даже погода и та изменилась: было холодно и ревело в море!»

На следующий день после смерти императора принцесса приняла православие и получила имя Александра Федоровна. 23 октября Николай пишет в дневнике: «Были у заупокойной обедни. Какое громадное утешение стоять в церкви рядом с дорогой Аликс и молиться с ней вместе».

Траурный поезд с гробом Александра и царская семья отправились в Москву, где их встречали великий князь Сергей Александрович и Елизавета Федоровна. После панихиды в Архангельском соборе Кремля поезд с телом Александра отправился в Петербург. 2 ноября Николай пишет в дневнике: «В 12 часов принял Государственный совет в полном составе, пришлось опять говорить! К завтраку приехала милая Аликс; грустно видеться с ней только урывками! В 2 часа ездил на панихиду. Шел дождь, темнота была адская, дул свежий ветер. Вода в Неве пошла на прибыль».

14 ноября Николай и Александра обвенчались в церкви Зимнего дворца. Для этого на один день был снят траур. Александра облачилась в платье из серебряной парчи, на плечи ей накинули императорскую мантию с длинным шлейфом, отороченную горностаем. Над головой ее держали свадебный венец, усыпанный бриллиантами. Английский посол, бывший на церемонии в числе сотен гостей, написал королеве Виктории, что ее внучка «выглядела именно так, как должна, по общему мнению, выглядеть русская императрица, идущая к алтарю».

На следующее утро Александра делает запись в дневнике своего мужа: «Наконец-то мы соединены, связаны узами на всю жизнь, и когда эта жизнь кончится, мы встретимся в ином мире и навеки останемся вместе. Твоя, твоя». И на следующее утро: «Я никогда не думала прежде, что на свете может быть такое счастье, такое чувство соединения между двумя земными существами. Я тебя люблю — в этих трех словах вся моя жизнь». «Я невообразимо счастлив с Аликс», — вторит ей Николай. Своему брату Эрнсту Александра пишет: «Я так счастлива и никогда не смогу возблагодарить господа в полной мере за то, что он даровал мне такое сокровище, как мой Ники».

Возможно, только одно омрачало счастье молодой жены. Она с трудом перенесла церемонию в церкви Зимнего дворца, а теперь ей предстоит новое испытание: коронация.

В мае 1896 г. Николай и Александра отправляются в Москву для торжественной коронации в Успенском соборе Московского кремля. Разумеется, на церемонии присутствуют все члены царской семьи, в том числе и младшая сестра Николая великая княжна Ольга Александровна, в ту пору — девочка-подросток. Много лет спустя она будет рассказывать корреспонденту Йену Ворресу об этом дне. А он попытается представить себе, как все это происходило. «Очутившись внутри Успенского собора, девочка почувствовала себя “совершенно растерянной и всеми забытой”, — напишет Йен в книге “Последняя великая княгиня”. — Собор был невелик, и вся его середина была занята огромным помостом, в глубине которого стояли три трона: средний для Царя, левый для молодой Императрицы, правый — для Вдовствующей. Но для юной Великой княжны, по-видимому, места на помосте не нашлось. Она полагала, что ей еще повезло: она оказалась между помостом и одной из колонн, что помогло ей выстоять церемонию коронования, продолжавшуюся пять часов. Самым важным моментом для Ольги был тот, когда Государь, произнеся клятву править Россией как самодержец, принял корону из рук митрополита Московского и возложил ее на себя.

— Этот, казалось бы, простой жест, — торжественно проговорила Великая княгиня, — означал, однако, что отныне Ники несет ответ только перед Богом. Признаю, теперь, когда абсолютная власть монархов так дискредитирована в глазах людей, слова эти могут показаться нереальными. Но самодержавная власть навсегда сохранит свое место в истории. Коронация Императора на царство представляла собой таинство священного миропомазания, смысл которого заключался в том, что Бог вручал верховную власть над народом монарху, Своему слуге. Вот почему, хотя с тех пор прошло шестьдесят четыре года, я с трепетом вспоминаю это событие… Церемония завершилась на очень теплой и человечной ноте, — продолжала Великая княгиня. — Алики опустилась на колени перед Ники. Никогда не забуду, как бережно он надел корону на ее голову, как нежно поцеловал свою юную Царицу и помог ей подняться. Затем все мы стали подходить к ним, и мне пришлось покинуть свой укромный уголок. Я встала сразу за герцогом и герцогиней Коннаутскими, которые представляли королеву Викторию. Я сделала реверанс, подняла голову и увидела голубые глаза Ники, которые с такой любовью смотрели на меня, что у меня от радости зашлось сердце. До сих пор помню, с каким пылом я клялась быть верной своей Родине и Государю».

Но этот торжественный момент был омрачен массовой гибелью людей во время гуляний на Ходынке. В ожидании бесплатных угощений там собралась толпа народа и возникла давка, в которой погибли несколько тысяч человек.

Эту трагедию мгновенно объявили дурным предзнаменованием для царствования нового императора. Радикальная пресса возмущенно писала о том, что вечером того