100 знаменитых символов советской эпохи - Андрей Хорошевский

Но вернёмся в 1953 год. Хрущёв, завоевавший власть в нелёгкой борьбе с Берией, не забыл и о своей любимице. В 45 лет Екатерина Фурцева становится первым секретарём Московского горкома партии — первым лицом в столице. Но это было не просто новое назначение, многим казалось, что Хрущёв готовит себе преемницу, что этот пост может стать стартовой площадкой для Фурцевой, впоследствии она может занять очень высокий пост, вплоть до… Это кажется маловероятным, но может быть, и Генерального секретаря… Ещё больше эти «подозрения» укрепились летом 1957 года. Если раньше Фурцева была любимицей Хрущёва, то теперь она стала его «спасительницей».

Старая сталинская «гвардия» во главе с Маленковым, Молотовым и Кагановичем задумала сместить Хрущёва. Для этого в Кремле было устроено заседание, большинство из присутствующих на котором были противниками генсека. Пригласили и Фурцеву, видимо, полагая, что она, даже несмотря на привязанность к Хрущёву, помешать планам «заговорщиков» не сможет. Очень быстро Екатерина Алексеевна поняла, куда клонится чаша весов, — подавляющее большинство членов Президиума ЦК выступали против Хрущёва.

Здесь мы немного отвлечёмся от хода заседания и расскажем о некоторых бытовых особенностях Кремля. В той его части, где проходили заседания партийной верхушки, не было женского туалета. Екатерине Алексеевне, чтобы отправить естественные потребности, приходилось, словно школьнице на уроке, просить разрешения выйти и бежать через несколько коридоров в то крыло Кремля, где был туалет. Само собой, эти «пробежки» ей радости не доставляли, но в 1957 году это неудобство стало спасительным для Хрущёва. К отлучкам Фурцевой привыкли, не обратили внимания на её просьбу выйти и долгое отсутствие и в этот раз. Но вместо туалета она понеслась в свой кабинет, чтобы дозвониться до тех, кто мог спасти страну от переворота. Прежде всего — Жукову, за которым была армия. Тогда Георгий Константинович, как и Фурцева, безоговорочно верил генсеку. И не знал Жуков, что буквально через несколько месяцев по распоряжению Хрущёва он будет смещён с поста министра обороны и уволен из армии…

По иронии судьбы, похожий «трюк с туалетом» чуть позже проделал человек, из-за которого через семь лет Хрущёв был отстранён от власти. Леонид Брежнев сослался на нелады с желудком и попросился выйти. Как и Фурцева, он побежал не в туалет, а в свой кабинет и стал звонить своим соратникам.

Благодаря звонкам Фурцевой и Брежнева Хрущёв был спасён и остался «на троне». Генсек помнил, чем он обязан Екатерине Алексеевне, и щедро отблагодарил её. В 1957 году Екатерину Фурцеву избрали членом Президиума ЦК, на неё сыпались ордена, премии и различные, иногда достаточно дорогие, подарки. Хрущёв даже распорядился сделать кандидатом в члены ЦК КПСС мужа Фурцевой Николая Фирюбина. Но вскоре эта идиллия закончилась.

В начале 60-х члены ЦК стали замечать явные перемены в характере Хрущёва. Человек, боровшийся с культом личности Сталина, начал формировать такой же культ, но уже по отношению к себе. Появились признаки того самого «волюнтаризма», Хрущёв принимал важнейшие решения единолично, не советуясь с другими. Всё чаще члены Политбюро в разговорах между, собой стали высказывать недовольство действиями генсека. Один такой разговор очень дорого обошёлся Екатерине Фурцевой…

В телефонной беседе с членом ЦК Аристовым Екатерина Алексеевна очень нелестно «прошлась» по «глупому Никите». На следующий день стенограмма разговора Фурцевой и Аристова лежала на столе у Хрущёва. Месть последовала незамедлительно. На внеочередном Пленуме Фурцева была выведена из состава Президиума Политбюро и снята с поста секретаря ЦК. В этот же день Екатерина Алексеевна приехала домой, легла в ванну и вскрыла себе вены. Спасла её подруга, с которой Фурцева накануне договорилась о встрече. Когда никто не открыл ей дверь в назначенное время, подруга позвонила «куда следует», спецслужбы взломали дверь и увидели истекающую кровью Фурцеву.

«Дамские капризы. Что вы хотите, у Екатерины Алексеевны банальный климакс!» — так на Пленуме ЦК отреагировал Хрущёв на известие о попытке самоубийства Фурцевой. Он, как и многие другие, полагал, что Фурцева просто хотела вызвать к себе жалость и вернуть утраченное положение. И вообще, самоубийство — это инсценировка, мол, Фурцева специально не отменила встречу с подругой, чтобы та пришла и спасла её. Может быть, и так… Вот только что бы было, если бы знакомая Екатерины Алексеевны опоздала, или вовсе не пришла, или, например, когда ей не открыли, не стала бы поднимать тревогу, а просто развернулась бы и ушла…

Фурцеву спасли, но она долго лежала в больнице, лечилась от тяжелейшего нервного стресса. После выхода из больницы ей «доверили» пост министра культуры СССР. Конечно, это было серьёзное понижение в партийной иерархии. Что такое пост министра, да ещё «непрестижной» культуры, по сравнению с той властью, которой она обладала, будучи секретарём и членом Президиума ЦК? Но Екатерина Алексеевна, как и всегда, без остатка отдалась новой работе.

Каким она была министром? Однозначно сказать невозможно. Одни называли её чуть ли не спасительницей культуры, другие же считали, что она занимает не своё место. Вот как о Екатерине Алексеевне высказывались известные люди, с которыми ей приходилось сталкиваться по работе. Михаил Шолохов: «Фурцева была отличным министром». Микаэл Таривердиев: «Человек трогательной безграмотности в области культуры». Олег Табаков: «Для меня она была, прежде всего, удивительно красивой и мудрой женщиной… Если человек вызывал у неё доверие, его национальность, партийность не были важны. Екатерина Алексеевна довольно круто умела брать руль на себя. При этом она была весёлым, лукавым человеком, но не хитрым». Галина Вишневская: «Запойная пьяница, которая ни черта не смыслит в культуре» (что было, то было — после изгнания из Политбюро Фурцева начала пить, но при этом никогда не позволяла себе напиваться до беспамятства). Игорь Кваша: «Мы называли её мамой». Никита Богословский: «Фурцева была очень славной, милой женщиной, всем своим существом старалась понять, что такое культура и искусство. Правда, мало что у неё получалось. Иногда она бывала просто очаровательной, мягкой, а иногда — фурия».

Да, Фурцева не отличала симфоническую поэму от оперы и при этом «пробивала» организацию в Москве гастролей театра «Ла Скала» и оркестра Дюка Эллингтона. Не без её протекции фильм великого Федерико Феллини «81/2» получил Гран-при Московского кинофестиваля, и она же распекала Михаила Ромма за фильм «Обыкновенный фашизм». Фурцева спасала от закрытия театр «Современник» и разгоняла выставку абстракционистов. Она поддерживала в трудную минуту Олега Ефремова и Галину Волчек и одновременно устраивала гонения на журнал «Новый мир» и его главного редактора Александра Твардовского…

Приход к власти Брежнева практически не сказался на судьбе Екатерины Фурцевой. Она по-прежнему оставалась министром культуры и понимала, что выше ей уже не подняться. Да и, видимо, не особенно стремилась, работа в министерстве её увлекала, она чувствовала, что нужна людям. Но в начале 1970-х вокруг её имени разразился новый скандал. Якобы стройматериалы для загородного дома были куплены не совсем законно, гораздо ниже их реальной стоимости. Фурцева просила во всём разобраться, создать комиссию. Но комиссию так и не создали, министру культуры объявили строгий выговор, дачу заставили продать государству.

Тучи продолжали сгущаться, Екатерина Алексеевна чувствовала, что скоро её могут отправить в совсем не почётную отставку. В 1973 году её впервые за многие годы не избрали депутатом Верховного Совета СССР. «Что бы там ни было, что бы про меня ни говорили, я умру министром!» — сказала она однажды Людмиле Зыкиной. Так и случилось…

В ночь с 24 на 25 октября 1974 года Екатерина Фурцева внезапно скончалась. По официальному медицинскому заключению — от острой сердечной недостаточности. Но на здоровье она никогда не жаловалась, к врачам практически никогда не обращалась. Это и породило слухи, что Фурцева ушла из жизни добровольно, отравившись цианистым калием. Что случилось на самом деле, мы уже никогда не узнаем…

Её искренне любили и так же искренне ненавидели. В одном, правда, и те и другие были солидарны — Екатерина Фурцева никогда не была равнодушной…

«Одиссея» экипажа катера Т-36

«Варяг», «Аврора», «Титаник»… Знаменитые названия этих кораблей знает каждый. А слышали ли вы, уважаемый читатель, о корабле Т-36? Хотя это даже не корабль, а так, самоходная баржа, не удостоенная имени собственного, морской грузовичок, задача которого — доставлять на берег груз с крупных кораблей. Возможно, люди постарше вспомнят что-нибудь об этом судёнышке, если назвать четыре фамилии: Зиганшин, Поплавский, Федотов, Крючковский. Хотя формально они и не являлись моряками, а были военными строителями, приписанными к пограничной заставе. Маленький самоходный катер, четыре молодых бойца, один из которых был младшим сержантом, а остальные и вовсе рядовыми. Всё как-то незначительно, что же такого могли сделать эти четверо, чтобы навеки вписать свои имена в историю? А между тем, в начале 60-х годов каждый житель Советского Союза знал, кто такие Зиганшин, Поплавский, Федотов, Крючковский. Мало того, их имена гремели и по ту сторону океана, в стане «главного идеологического врага» подвигом советских матросов восхищались не меньше, чем на родине. И ещё — пускай невольно, но четверо простых матросов сделали для сближения двух супердержав, СССР и США, едва ли не больше, чем многочисленные делегации политиков и дипломатов…