Тэсс из рода дЭрбервиллей. Джуд Незаметный - Томас Гарди

— Увы, не приехал, мне очень жаль. На девять у меня была назначена встреча, и я опоздал бы к поезду, который встречался с твоим, да и вообще никуда не попал бы.

Он с нежностью смотрел на свою любимую, говоря себе: вот милый и бескорыстнейший друг, какой у тебя когда-либо был, существо, живущее пылкой игрой воображения, и до того эфемерное, что, кажется, видишь, как душа трепещет в ее теле, и ему делалось стыдно за те часы плотских утех, что он провел в обществе Арабеллы. Как-то грубо и безнравственно было бы омрачать этими недавними событиями его жизни душу той, которая казалась ему до того лишенной всего плотского, что порою он считал невероятным, чтобы она могла быть женой простого смертного. И все же она была женой Филотсона. Как могла она стать ею, как продолжала жить после этого — все это не укладывалось у него в голове, когда он смотрел на нее сейчас.

— Ты проедешь со мной до Мэригрин? — спросил он. — Как раз сейчас есть поезд. Я очень беспокоюсь за бабушку… Скажи, Сью, значит, ты только из-за меня проделала весь этот путь? До чего ж рано тебе пришлось подняться, бедняжка!

— Конечно. Пока я сидела там одна и ждала, я вся тряслась за тебя, и как только начало светать, я отправилась в путь. Но ты больше не заставишь меня понапрасну беспокоиться за твою нравственность?

Он не был так уверен, что она беспокоилась за его нравственность понапрасну. Когда они садились в поезд, он выпустил ее руку, — ему показалось, что это тот самый вагон, из которого он совсем недавно вышел с другой; они сели рядом, Сью — около окна. Он видел ее тонкий профиль и небольшие тугие, как яблоки, округлости груди, столь несхожей с пышными формами Арабеллы. Она знала, что он смотрит на нее, однако не повернулась к нему, а глядела перед собой, словно боялась, как бы не начался какой-нибудь неприятный разговор, если взгляды их встретятся.

— Сью, вот и ты теперь замужем, и я женат, но все свершилось так быстро, что мы даже не успели словом перемолвиться.

— И не надо, — быстро ответила она.

— Конечно, может, и не надо… Но мне хотелось…

— Джуд, не надо говорить обо мне! Ну, пожалуйста!.. — взмолилась она. — Для меня это мучительно. Прости, что я так говорю… Где ты провел эту ночь?

Она задала этот вопрос без всякой задней мысли, так только, чтобы переменить разговор. Он это знал и ответил лишь:

— В гостинице, — хотя для него было бы облегчением рассказать ей о неожиданной встрече с женой. Но сделанное ею напоследок признание о ее замужестве в Австралии смущало его — он боялся, как бы такая откровенность не повредила Арабелле.

Беседа не клеилась до самого Элфредстона. Всякий раз, как Джуду хотелось начать откровенный разговор, ему мешало то, что она уже не просто Сью, а Сью Филотсон. Правда, она как будто совсем не изменилась, а почему — он не мог сказать.

От станции до деревни было пять миль, и что пройти их, что проехать, было все равно. Джуд еще ни разу не проходил здесь со Сью, зато часто ходил с другой. Но теперь он словно нес с собой яркий светильник, который на время рассеял темные тени прошлого.

Сью разговорилась, однако Джуд заметил, что о себе она по-прежнему умалчивает. Наконец он сам спросил, здоров ли ее муж.

— О да! — ответила она. — Он целый день занят в школе, не то приехал бы со мной. Он такой добрый и милый, что готов был отменить занятия, чтобы сопровождать меня, хоть это и противоречит его принципам: он не признает даже вынужденных прогулов, и я отговорила его. Поеду-ка лучше одна, решила я. Я ведь знаю, что бабушка Друзилла с причудами, а он для нее совсем чужой человек, и им было бы трудно друг с другом. Видишь ли, бабушка почти никого не узнает, и я рада, что не просила его поехать со мной.

Джуд угрюмо слушал эти хвалы Филотсону.

— Филотсон во всем тебе угождает, как и следует быть, — заключил он.

— Конечно.

— Ты должна считать себя счастливой женой.

— Так оно и есть.

— Я должен был бы сказать — новобрачной. Не так уж много времени прошло с тех пор, как я выдавал тебя ему и…

— Да, я понимаю.

Было что-то в ее лице, что опровергало последние ее уверения, высказанные безупречно ровным и столь безжизненным тоном, точно она просто цитировала «Правила поведения для жены». Зная малейшие оттенки голоса Сью и умея угадывать по ним малейшие изменения в ее настроении, Джуд был уверен, что она несчастлива, хотя и месяца не прошло со дня свадьбы. Правда, то, что она так поспешно выпорхнула из дома, чтобы отдать последний долг родственнице, которую едва знала, еще ничего не доказывало; такие поступки были в ее характере.

— Желаю вам счастья, миссис Филотсон, как и всегда желал.

Она укоризненно взглянула на него.

— Нет, ты не миссис Филотсон, — тихо сказал Джуд. — Ты все та же милая, независимая Сью Брайдхед, только ты сама не знаешь об этом! Замужество еще не перемололо тебя, не засосало в свою трясину, не превратило в безликий атом.

Приняв обиженный вид, Сью ответила:

— Так же, как тебя женитьба, насколько я могу судить!

— Как бы не так! — возразил он, горестно покачав головой.

На дороге между Бурым Домом и Мэригрин они поравнялись с уединенным домиком под елями, в котором жили и ссорились Джуд с Арабеллой; Джуд обернулся и поглядел на него. Теперь здесь ютились какие-то бедняки. Он не выдержал и сказал:

— В этом доме мы с женой жили все время, пока не расстались. Сюда я привел ее после свадьбы.

Она взглянула на дом.

— Значит, для тебя он был тем, чем стал для меня дом при школе в Шестоне?

— Да. Но я не был здесь так счастлив, как ты у себя.

Она не ответила и лишь поджала губы. Некоторое время они шли молча, пока она не взглянула на него, чтобы узнать, о чем он думает.

— Возможно, я преувеличиваю меру твоего счастья… Никогда нельзя знать наверняка, — мягко сказал он.

— Нет, Джуд, не надо так думать, хотя, может, ты сказал это, чтоб уколоть меня! Он так добр ко мне, что лучшего и желать нельзя, он дает мне полную свободу, а ведь пожилые мужья обычно не таковы… Если ты думаешь, что я несчастлива от того, что он слишком стар для меня, ты ошибаешься.

— Я ничего такого о нем не думаю, дорогая.

— И ты не будешь больше донимать меня такими разговорами?

— Не буду.

Он замолчал, поняв одно: по той или иной причине Сью чувствует, что, выйдя замуж за Филотсона, она сделала то, что ей делать не следовало.

Они спустились в котловину, за которой начиналась деревня — в ту самую котловину, где много лет назад Джуд получил взбучку от фермера. Поднявшись в деревню и подойдя к дому, они увидели на пороге миссис Эдлин, которая, заметив их, так и всплеснула руками.

— Представьте себе, она спустилась вниз! — воскликнула вдова. — Встала с постели, и я никак не могла ее удержать. Чем это кончится, не знаю!

Они вошли в дом и действительно увидели, что старуха сидит у камина, закутанная в одеяла; она повернула к ним лицо, удивительно напоминавшее лицо Лазаря на картине Себастьяно{191}. Наверное, у них был очень удивленный вид, потому что она заговорила глухим голосом:

— Что, испугала вас? Только я не собираюсь больше лежать там наверху для вашего удовольствия! ни одна живая душа не вынесет, когда тебе командуют: сделай то, сделай это! Да и кто командует-то? У кого мозгов вдвое меньше, чем у тебя!.. Ну а ты еще пожалеешь, что вышла замуж, он вот тоже пожалел! — продолжала она, обращаясь к Сью. — У нас в роду все такие… да и почти у всех так выходит. Делала бы, как я, простота ты, простота! Да еще за кого вышла-то — за школьного учителя Филотсона! Ну чего ты за него пошла?

— Ах, почему женщины выходят замуж, бабушка?

— О! Ты хочешь сказать, что полюбила его?

— Я не хотела сказать ничего определенного.

— Любишь ты его?

— Не спрашивай меня, бабушка.

— Уж мне ли его не знать! Благопристойный, почтенный, но бог ты мой!.. Я не хочу тебя обидеть, да только… Есть такие мужчины, которых ни одна женщина, если только она не уродина, на дух не выносит. По мне, он вот такой и есть. Тебя я не убеждаю, ты сама лучше знаешь. Да только, по мне, он именно такой!

Сью вскочила и выбежала из комнаты, Джуд бросился за ней; она плакала в прихожей.

— Не плачь, родная! — сокрушенно сказал Джуд. — Она ничего плохого не думала, просто она слишком резкая и не в себе сейчас, ты ведь знаешь.

— Ах, нет, я не о том! — сказала Сью, стараясь сдержать слезы. — Ее грубость меня не трогает.

— Тогда о чем же?

— Все, что она сказала, — правда!

— Боже мой! Значит, он тебе неприятен? — спросил Джуд.

— Нет, не то! — поспешила поправиться она. — Просто… мне не следовало выходить замуж!

Интересно, не это ли она хотела сказать ему с самого начала, подумал он. Они вернулись в комнату и больше не заговаривали об этом, а бабка была добра к Сью и сказала даже, что не всякая молодая жена проделала бы такое длинное путешествие только затем, чтобы повидать больную старуху. После обеда Сью собралась уезжать, Джуд сговорился с соседом, чтобы тот отвез ее в Элфредстон.