Мир приключений 1974 - Николай Коротеев

Он отложил фотографии в сторону. Пригодятся.

— У вас нет снимков Воронова? Не подарил вам на память?

— Больно надо!

Митин был доволен результатами обыска: золотые часы и свернутый в жгут носовой платок могли сыграть существенную роль в изобличении преступника. Если бы еще каблуки его рабочих ботинок совпали с гипсовым оттиском…

— Эти вещи мы вынуждены у вас временно изъять, — показал он на платок, куртку и ботинки. — И часы тоже. В протоколе об этом будет записано.

Она пожала плечами.

— Я сейчас займусь протоколом, а вы, пожалуйста, оденьтесь. Поедете с нами.

— Куда? — встревожилась она. — Новое дело! А я тут при чем? Степан там чего-то натворил, с него и спрос. Ни сном ни духом…

— Вы не поняли. Поедем туда, где вы прописаны, на квартиру к вам. Ведь вы не только здесь живете. И у вас произведем обыск. К сожалению, это необходимо, понятно? Обстоятельства диктуют, — строго объяснил он. — Вы где прописаны?

Она с облегчением вздохнула.

— Ах, обыск! Вольно вам… Только время потеряете. В Зюзино я живу. Это я могу взять? — показала она на свои вещи на столе. — Не вернусь я сюда больше. Расстаться мы решили со Степаном.

В общем коридоре, куда все вышли после обыска, Митин опять увидел старушку в темном платке. Симукова подошла к ней, сунула ключ.

— Вот… отдайте Степану, если вернется.

Когда все скрылись за дверью, старушка задержала следователя, вцепившись в его рукав сухой сморщенной лапкой.

— Не верьте ей, сударь, ни одному слову не верьте! — зашептала она. — Все врет! Я сколько говорила Степану, брось ее, паскуду, брось. Другой ухажер к ней ходит, бесстыжая она… Если надо, пригласите меня как свидетельницу. Погубит она его! Намедни затеяла стирку, а у меня порошок «Новость» на полке. Мой порошок, а она…

— Хорошо, мамаша, хорошо, обязательно пригласим, — сказал он, высвобождая рукав. Потом нагнулся и прошептал ей в ухо: — А у дверей не подслушивайте. Грех!

Глава одиннадцатая

Симукова оказалась права: обыск у нее действительно был напрасной тратой времени. Он лишь подтвердил предположение следователя, что Симукова не знала о грабеже и что Воронов или спрятал вещи в какой-то тайник, или в ту же ночь успел спустить их скупщику краденого. Его связь с каким-то уголовником Митькой-Хоботом говорила о том, что он не порвал связь с преступным миром и, следовательно, мог знать каналы, по которым можно быстро ликвидировать «добро».

— Митька-Хобот… Тебе эта кличка ничего не говорит? — спросил Сергей Петрович.

— Нет, — вяло отозвался Бабин. — У меня в районе такого нету. Есть один, но не Хобот, а Митя-Сапожник. Карманник.

— Вчера Митька-Хобот был у Воронова, пиво пили. Накануне, понимаешь?

— Угу.

Оба замолчали. Время было позднее. Автобус, шедший из Зюзина вначале пустой, постепенно заполнялся модно одетыми молодыми людьми. «Проводили своих девушек и возвращаются по домам», — лениво подумал о них Митин. Усталость давила его, как непомерная тяжесть. От голода, хотя он давно уже его перетерпел, подташнивало, голова была тяжелой. Бабин сидел напротив и из последних сил боролся со сном — против воли веки у него опускались, закрывали потерявшие всякое выражение глаза. Он с усилием поднимал их, но они тотчас снова опускались. Чтобы подбодрить товарища, Сергей Петрович тронул его за плечо:

— Полетишь завтра в Крым?

— За Вороновым? — встрепенулся тот. — Я тоже об этом сейчас думал. Вы считаете, он в санатории?

— Если по-честному — не знаю, Алеша, что и думать: с одной стороны собирался вечерним поездом уехать, а ушел утром с чемоданом. Куда? С другой… да ну его к дьяволу, не хочу думать!

— Как это — куда? В Крым, конечно! Вот и поедем. Поедем вместе, а? На один день. Покупаемся в море, красота!

— Нет, Алеша, мне эти командировки уже надоели. Поговорим с Владыкиным, может, в Москве искать будем. А сейчас у меня одно желание: спать, спать, спать…

Сергей Петрович почти не сомневался, что часы, которые сняла со своей руки Симукова, принадлежат Укладовой, и надеялся, что та признает их своими. Но по правилам предъявлять для опознания одни часы он не имел права: предъявлять обязательно надо несколько, причем все должны быть золотыми, как у жертвы. Поэтому утром на другой день, прежде чем ехать в больницу, он направился в следственный отдел, надеясь раздобыть у сотрудниц хотя бы еще двое золотых часов. Кроме того, надо было встретиться с Николаем Андреевичем, чтобы согласовать с ним командировку Бабина в Крым.

Конечно, эффектнее было бы явиться к начальнику после того, как Укладова признает часы, но он тут же одернул себя. «Как мальчишка радуюсь… Удалось за одни сутки установить бандита и часы найти, и сразу хвост распушил, как павлин. Нет, ты поймай его сначала, этого Воронова, а уж потом думай об эффектах». Но все равно настроение продолжало оставаться хорошим, и он с удовлетворением отметил, что после короткого сна голова у него ясная и самочувствие отличное…

— Не понимаю, Сергей, что тебе еще надо? Зачем прибедняться, если все идет нормально? — бодро говорил Владыкин. — Я сам, ты меня знаешь, не любитель выкидывать флаг раньше праздника, но у тебя совсем другой случай! Слетает Бабин в Крым и привезет Воронова.

— Вот тогда и будет праздник. А пока… — Митин вздохнул и поджал губы.

Друзья сидели на диване, курили и наслаждались прохладой, которую гнал на них вентилятор, стоявший на подоконнике раскрытого настежь окна. Митин подробно пересказал Владыкину все перипетии вчерашнего дня, поделился своими догадками и выводами, не скрыл и кое-каких сомнений. Картина расследования на первом этапе получалось, в общем, удовлетворительной, но в конце рассказа Митин вдруг заявил, что, несмотря ни на что, чувствует себя в этом деле весьма неуверенно.

— Что — пока? — воскликнул Владыкин. — Мне бы такое дельце кто подкинул! Есть семерка на машине, пуговица, отпечатки пальцев, платок, которым он шею обертывал! Тебе все мало? Приметы, что Укладова дала. А часы золотые! Такая улика повиснет у него на шее, как камень на утопленнике.

— Часы Укладова еще не признала своими.

— Будем надеяться, что признает. Вот возьмете Воронова, напишу приказом вам с Бабиным благодарность за оперативность, за быстроту… словом, как надо. И вернешься опять на свою кожевенную фабрику. Ну, что тебя еще беспокоит?

— А то, что Воронов собирался ехать вечерним поездом, а ушел из дома утром. Вот что беспокоит. С чемоданом ушел, понимаешь?

Владыкин пересел за свой стол. Тотчас в его руке очутился карандаш, и на листе бумаги возник контур какого-то животного.