Срубить крест (сборник) - Владимир Фирсов

В чем его вина? Во время вынужденной посадки Росин пренебрег мерами безопасности и покинул аппарат, в результате чего попал в плен к фашистам, наступавшим на Москву. К счастью, он был отбит партизанами, после чего разработал и осуществил операцию по спасению командира партизанского отряда, которого и доставил в наше время. Все это было сделано стихийно, без какого бы то ни было зондирования, без прогнозирования катаклизмов. Кроме того, он обещал вернуться обратно и дал понять там, в XX веке, что возвратит партизанам их погибшего командира живым и здоровым. Следует еще упомянуть, что во время своего пребывания в прошлом Росин участвовал в боях и сам, лично убил минимум трех человек.

— Не человек — фашистов! — закричал Дед, вскакивая. — фашисты — это не люди!

— Принимаю вашу поправку, Николай Тимофеевич, — кивнул ему профессор. Итак, Росин убил трех фашистов, в чем, кстати, совершенно не раскаивается. И я его понимаю, потому что читал его отчет о допросе, которому он подвергся в плену. Однако в результате его импульсивных и непродуманных действий мы столкнулись с трудными проблемами.

Чтобы присутствующим стали ясны эти трудности, мне придется напомнить некоторые подробности наших проникновении в прошлое. Вначале, опасаясь катаклизмов, мы спешили вернуть «временников» — этим не очень удачным термином мы называли первое время людей из прошлого, временно доставленных сюда, — спешили вернуть их в свое время. Так, первый «временник» пребывал в XXV веке только один час. Спартаку было предложено остаться у нас навсегда. Напомню, что мы его сняли ночью с креста в состоянии клинической смерти, и нам ничего не стоило подменить тело муляжом или просто пустить слух, что оно похищено. То же самое — остаться в нашем времени — мы предлагали потом всем. Однако к их чести ни один — я повторяю, ни один — не пожелал остаться в чужом для него веке, хотя возвращение означало для каждого смерть, а порой мучительную смерть.

Во избежание жестокого шока у «временников» всей правды им сразу не раскрывали — Николай Тимофеевич может подтвердить это. Для каждого из них готовился свой вариант будущего. Например, для Спартака — будущее без рабства. Ему было сообщено, что начатое им восстание победило по всей Италии, а потом и в других странах, что его имя широко известно и всеми почитаемо. Для декабристов мы приготовили вариант будущего без крепостного права — нечто вроде демократической республики — ну и так далее. Тем не менее все «временники» возвратились в свою эпоху. Наши немногочисленные пока проникновения в прошлое никаких изменений в естественном ходе событий не вызвали.

Однако в случае с Росиным все обстоит иначе. Хотя с формальной стороны изъятие было совершено в самый подходящий момент — за несколько секунд до смерти, Росин вмешался в происходящие события. А это значит, что после возвращения Николая Тимофеевича в отряд вся информация — об исходе войны, о нашем времени — попадает в XX век.

Тут сердце партизанского командира не выдержало. Он вскочил и закричал на весь зал:

— Вот вы твердите одно и то же: информация, информация! Да мы и без вас знали, что фашистов побьем, не знали только когда. Так что это не новость и не секрет. Да и не поверят мне, если скажу, что войне еще четыре года тянуться. А если поверят? Зубы сильнее стиснут и так же будут драться. Ну, расскажу я им еще про все ваши кнопочки-экранчики да марсианские ракеты — это же мелочи! Мы за свое будущее дрались, верили в него, а с кнопочками оно будет или без, так это дело десятое. И вы Владимира не осуждайте — правильно он воевал, правильно фашистов пострелял. Они для вас далекое прошлое, тени позабытые, а для нас они вполне настоящие. И когда они его сапогами пинали, требуя, чтобы он их в свой аппарат впустил, так они это всерьез делали. Вон врач сидит, он не даст соврать — два ребра вашему пилоту сломали…

Когда Дед утихомирился и сел в кресло, профессор Свет обвел глазами зал, вздохнул и тихо произнес:

— Мне недавно одноклассник сына сказал: наши предки боролись за то, чтобы сделать счастливое будущее для нас. А наш долг — создать счастливое прошлое для них…

Желающих выступать больше не нашлось. Вскоре экран высветил результаты голосования и решение Трибунала Чести: пересмотреть Положение об интрахроноплавании и в связи с этим просить Совет пяти планет обсудить эту проблему; в соответствии с действующим Положением (252 голоса против 248) Владимира Росина отстранить от полетов, разрешив ему в исполнение данного партизанам обещания доставить их командира в XX век (в качестве сопровождающего, без права пилотирования).

5

Рев танкового двигателя вместе с морозным воздухом врывался в распахнутый люк хронолета. Чумазый танкист, высунувшись из башни, ничего не понимая, смотрел то на партизан, тискавших в объятиях веселого бородача в телогрейке, которого пять минут назад он сам примчал сюда умирающим, то на диковинный летательный аппарат без крыльев, колес и пропеллера, бесшумно спустившийся с неба. Через люк Росин видел, как танкист что-то закричал ему, показывая на аппарат, ни слова не расслышал и на всякий случай показал, что все «на большой» — высунул кулак с оттопыренным большим пальцем. Танкист заулыбался и стал махать летчикам шлемом. «Тридцатьчетверка» взревела, крутанулась и помчалась через лес, поднимая фонтаны снега, — догонять свою часть.

— Честно говоря, я им завидую, — тихо сказал Свет инженеру Маю, который вылез из кресла водителя и тоже глядел в люк на людей удивительного века. — Они живут в великое и страшное время и делают великое дело, которое только им по плечу. Пусть это наивно, но они напоминают мне титанов античности или былинных богатырей.

— И все-таки, что он скажет партизанам? — спросил Май.

— Думаю, что расскажет правду, — ответил Свет. — И думаю, что никто в этот рассказ не поверит… Тогда ему придется выдумать что-нибудь про достижения столичной медицины — какие-нибудь лучи, биополя…

— Биополей они еще не знают, — рассеянно возразил Росин, рассматривая, как Дед вешает на шею трофейный «шмайсер». — А в лучи поверят… В то, что хронолет — опытная сверхсекретная боевая машина, они уже верят. После «катюш» они во все верят. Вот тот, с перевязанной головой, рассказал мне, как их взвод попал под танковую атаку. Оружие у них было — винтовки, два противотанковых ружья да бутылки с бензином. А танков — видимо-невидимо, все поле от них чернело. Лежим мы в снегу, говорит он, и с жизнью прощаемся. И вдруг дали залп реактивные минометы — никто и не знал, откуда они взялись за нашей спиной. Все поле вмиг залило огнем, а когда дым рассеялся, стрелять было уже не по кому — два танка удирали, а остальные горели. Вот так-то…