Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

распиленный пенобетон, показал мне оборудование, и оказалось, что один из больших станков был приспособлен именно для этого; при мне распилили глыбу быстро и качественно; теперь Степанов был доволен и работа на кровле пошла.

По уложенному утеплителю из пенобетона требовалось по проекту сделать цементно-песчаную стяжку толщиной два сантиметра и на неё клеить мягкую кровлю из пергамина и рубероида; стяжку, естественно, на морозе не сделаешь, замёрзнет и весной рассыплется, кровля окажется бракованной; такая мягкая кровля при хорошем ветре слетит и бывали такие случаи, о них мне рассказывал прораб Владимиров, работавший по соседству на корпусах «Красмаша»; асфальта для устройства стяжки в городе не было, он появился только в 1964 году, когда асфальтовый завод реконструировали, и он стал выдавать асфальт в большом количестве для устройства кровли корпусов электролиза КРАЗа. Что делать? Ждать весны и наблюдать, как кровлю с утеплителем занесёт снегом, не хотелось; стал думать и вспомнил, что в январе 1959 г. я был на преддипломной практике на заводе «Запорожсталь», где строился первый в СССР крупный цех гнутых профилей и кровельщики при 10-градусном морозе укладывали тонкие плитки цементной стяжки по утеплителю, заливали швы и клеили мягкую кровлю; я заинтересовался, нашёл здесь же возле цеха место, где прямо на морозе изготавливали эти плитки, армированные дранкой, и зарисовал на будущее в своём блокноте форму в виде кассеты на 30 плит; форма стояла на небольшом вибростоле, уложенный в неё раствор обогревался методом электропрогрева от обычного сварочного трансформатора, а поскольку объём раствора был небольшим, то электродами служили стенки металлической формы; через сутки прогрева форму разбирали, откидывали её борта, снимали перегородки и готовые отформованные плитки шли в дело; этот блокнот я взял с собой в Красноярск, и теперь, по аналогии с запорожским опытом, вычертил хороший эскиз и отправился к Синегину, чтобы он дал добро и распорядился в мастерских ОГМ изготовить с моим участием форму с кассетой; рабочие быстро справились, и бригада Степанова сама стала изготавливать сборную стяжку и укладывать ее на кровлю, а я был горд тем, что моё предложение нашло применение; в ПТО мне сказали, чтобы оформил рацпредложение, я всё сделал, но никакого денежного результата не последовало.

Как и при возведении корпуса дробления на стройке в Берёзовке, я вычертил на миллиметровке планы всех этажей протяжённого цеха М8 с многочисленными помещениями, а также всех этажей бытового корпуса; получились длинные и узкие ленты, которых я складывал как детскую книжку-раскладушку и всегда носил в кармане; такие планы нашим ИТР не требовались, поскольку они имели конкретные задания по нескольким помещениям, а мне они нужны были все и сразу; конечно, у каждого прораба для этого имеется своя личная «производственная лаборатория», мне же было удобно работать с такими планами; я чертежи знал наизусть, поэтому имея с собой «карманные» планы с нужными пометками, разговаривая с бригадирами, мастерами, начальством, отвечая на их вопросы, не надо было терять время, чтобы лишний раз ходить в прорабскую за чертежами и графиками работ.

VIII

Ранней весной Красноярск ожидал визита Хрущёва и стало известно, что он посетит шинный завод, завод КПД и, возможно, п/я 121, поскольку о важной нашей стройке свита знала и могла рассказать непредсказуемому в поездках правителю; на всякий случай высокие руководители распорядились навести на стройплощадке порядок, и в один из дней к нам пришла техника: колёсный экскаватор, мехлопата на базе трактора, бульдозер, самосвалы; началась тотальная уборка вокруг цеха: горы снега, мусора, отходов от опалубки и пр.; за два дня всё было вычищено, поставлен забор и въездные ворота – объект стало не узнать, и я был очень рад такой помощи; Хрущёв к нам не заехал, но теперь работать в чистоте стало всем приятно и продуктивно; дома я на большом листе миллиметровки вычертил стройгенплан, как учили нас в РИСИ, наметил места складирования материалов и изделий своих и субподрядчиков, повесил этот лист на стену в прорабской, порой подводил к нему бригадиров и ИТР, требовал, чтобы придерживались стройгенплана и многие это понимали; были и неприятные для субподрядчиков случаи, когда я заставлял под угрозой обесточить их сварщиков, привезённое и разгруженное где попало оборудование переложить на указанное в стройгенплане конкретное место, и конечно особенно точно устанавливались штукатурные станции, ящики с крупным заводским оборудованием и сборный железобетон; здесь отмечу, что на Берёзовке такого сделать не получалось, были причины. Я всегда помнил об этом благодатном мероприятии по очистке территории цеха М8 и на следующих своих стройках требовал от прорабов соблюдать «стройгенплан объекта в натуре».

Теперь для разрядки комический эпизод. После посещения Хрущёвым шинного завода, в газете «Красноярский рабочий» на первой странице поместили фотоснимок, сделанный, очевидно, после посещения генсеком цеха сажи; жители города, получив газету, увидели знакомое круглое лицо, но это был «чёрный гость из Судана», хохоту, в том числе и в нашей компании, было много; власти заметили курьёз и уже фотография визита на завод КПД, где Хрущёв разговаривал с директором И.П.Нестеренко, была сделана более качественно; конечно, ничего хорошего в этом нет, когда народ надсмехается над своим руководителем, да и по правде сказать, громкое имя не возвеличивает, а лишь унижает того, кто не умеет носить его с честью.

IX

Я помню, что В.П.Абовский в период работы сначала в тресте, а затем в Главкрасноярскстрое всегда старался быть справедливым и создал систему, которая способствовала быстрому продвижению талантливых и одарённых производственников по карьерной лестнице; это отразилось в судьбе большинства молодых специалистов с Шёлковой: они быстро росли, независимо от места работы – в Красноярске, Ачинске или на других стройках Главка. Вскоре начальника СУ-5 Головко поставили управляющим треста «Красноярскпромстрой», а на его место решили перевести Давыдова; встал вопрос, кто будет начальником участка на М8? В.Н. позже мне рассказывал, что Абовский советовался с ним и В.Н. сказал: «Думать нечего, никто не знает объекта лучше Модылевского, он вёл все работы и приведёт дело к завершению, а я ему здесь был только помощником»; и вот 10 апреля вышел приказ о моём назначении, к чему я отнёсся очень спокойно, стал работать, как и до этого, а через месяц получил зарплату 240 рублей вместо 180, неплохо.

Будучи молодым специалистом-строителем, я упорно работал на стройке, как и большинство моих товарищей, не думая о карьере. Но судьбой мне было уготовлено – и за это я её очень благодарен – работать именно на линии, прорабом, находясь в гущестроительных проблем. Особенности эпохи, несомненно, отражаются на поведении и характере любого человека. На него