Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

Мы выходим из города и идем по разбитой проселочной дороге. Зеленые пирамиды кипарисов и пальмовые деревья с волосатыми бочонками плодов. Вдалеке виднеются заборы первых фермерских домиков.

Если все верно — четыре часа до горы. Привал — полчаса. К вечеру дойдем. Магистрат не успеет. Не найдет.

Издали виднеется пузатая, лениво раскинувшая зеленые лапы подлесков гора. На самом деле она не такая уж большая и неприступная.

Там будет тропинка, но ее пока не видно. Местные жители ходят на гору набирать воду из минеральных ключей.

Воды надо будет спросить. Идти приходится в самое пекло.

Рик, которого знаю всего три дня, не будущий король, он сейчас обычный человек. А простым людям бывает весело й грустно, их одолевают сомнения и ослепляет кажущаяся вседозволенность. Похоже, мне не безразлична его судьба. Всегда горько, когда не сбываются сны.

Неужели любого, кто идет рядом, привязываешь, не глядя? Швартуешь к себе-причалу, словно гибнущее в дикой буре судно? Такая редкость — пытаться удержать пока еще живой, не растрепленный в неистовом шторме кораблик?

Вдыхаю прибитый к земле сухой воздух, он напоен духом кипарисов и чем-то легким, абсолютно светлым.

С каждым шагом растворяюсь в окружающем мире. Отдаю себя по частичке безоблачному небу, кустам у дороги, подростку в серой майке и залатанных шортах. Меня нет. Сегодня — мой главный день.

— А ты о чем мечтаешь? — спрашивает мальчик. Он останавливается и настойчиво смотрит в глаза. Неуверенно перекидываю рюкзачок на спине.

Одновременно украдкой смотрим на ноги, но тут же возвращаем взгляд, словно невидимая зелень клейма умеет обжигать. Но Жак не виноват. Мы сами выбираем, как следовать судьбе.

— Пошли, — говорю я. — Сейчас расскажу. Полную легенду я нашел год назад в Зале Старинных Манускриптов.

Легенда, которую ребенком узнал от сказочника на ярмарочной площади, притча, рассказанная позже профессором на лекции, и мечта, в которую упорно отказываюсь не верить, оказывается, рядом. Она в величественном краснокаменном здании с четырьмя пролетами. Она ждет за дверью, где стоят дубовые шкафы с полками, заставленными свитками и книгами.

Триграммы берегут от пыли и старости не пожелтевшую бумагу и иссохшую кожу. Они хранят самое главное, что создало человечество, — мечты и сказки о мире, где мягко накатывают на белый песок волны, высятся золотые бутоны куполов, а вокруг необычные люди, в чьих глазах струится всепонимание и всепрощение.

«Ты можешь сделать все, что хочешь. Нужно забраться на Гору Смерти и провести ритуал».

Откидываюсь на спинку стула. Так просто — перебивает дыхание. На столе, заваленном бумагами, лежит книга о народе, жившем двадцать веков назад. Обложка из потускневшей кожи, посередине два золотых, почти стертых иероглифа. Корешок толщиной с кулак.

Всякий, кто живет в наших местах, любой, кто находил в лесу немало черепков, что вымывало речушками, каждый, кто не раз сбегал на древние капища, знает эту легенду. Более тысячи лет ее разносят бродячие артисты и искусные, в дорогих кафтанах, менестрели. В нее верят все мальчишки и девчонки.

Сейчас передо мной подробное изложение, записанное одним из магов прошлого. Одна из сотен историй о древних временах.

Касаюсь гладких и крепких от триграмм Магистрата страниц. Вглядываюсь в чудную вязь древнего шрифта, старательно выведенные красные знаки. Не глядя, беру словарь и начинаю неспешно, чтоб не спугнуть распластанную легенду, переводить. Иероглифы превращаются в буквы. Слова тягучим языком уводят в мир, который существовал две тысячи лет назад. Черный подвал, стол с пляшущим огоньком свечи, и я, с судорожно стиснутым пером над чистой тетрадью, исчезаем в утреннем тумане.

«Однажды бог огня Один разгневался на людей за то, что они слишком сильно жаловались на жизнь. Он изрыгнул поток огня и воздвиг неприступную Гору Смерти. И сказал — кто алчет исполнения желания так сильно, что не может больше жить, должен забраться на вершину, встать на плато и, не боясь, смотря прямо в небеса, потребовать. А затем — пожертвовать родовой камень».

Отдать судьбу и обрести взамен новую. Такую, какую захочешь. В сказках иногда все логично.

«Душа забудет прежний путь. Непризнанный менестрель станет отважным воином, мастеровитый сапожник научится выпекать невероятно вкусные пироги, а вздорная скучная жена превратится в послушную страстную хозяйку».

Закрываю конспект и щелкаю пальцами. Висящий на стене факел загорается. Дую на огонек свечки и собираюсь. За окном уже вечер.

— А потом? — спрашивает Рик. Подростку стало так интересно, что он даже ни разу не пожаловался, что устал. Или просто не положено ему сейчас ныть? Что невзгоды для императора? А солнце старается усердно. Надо попить, иначе рухнем прямо в пересушенную землю.

— Рик, видишь домик?

Показываю рукой на стоящий справа от дороги небольшой уютный дом с черепичной крышей и двумя оконцами. Вокруг небольшая ограда и скромный сад. Всего пара деревьев — то ли вишен, толи яблонь.

Рядом с террасой виднеется небольшой колодец.

Достаю из рюкзака флягу.

— Пойдем.

— А что было дальше, Адриан? — настаивает Рик.

— Сейчас, — успокаиваю я.

— Древние манускрипты не лгут, — говорит Фари, пристально глядя поверх очков, — пожалуйста, Адриан, брось.

Длинные, с завитками, усы печально поникают.

Не отвечаю, сую в жилистые руки листок со стандартной формой магического заказа. Волшебник молча протягивает руку и берет пергамент.

Фари близко дружил с нашей семьей. Они с папой вместе оканчивали Университет Магии Нарва. Но отцу тяжело давалось волшебство. В итоге, когда грянул гром, мне досталась славная, одна из лучших в Нарве, булочная — прямо напротив Университета. Успешно продал ее два дня назад.

Пара пассов над столом, чуть напряженный, сквозь меня, взгляд. Побледневшее лицо и едва заметные бисеринки на лбу.

Вдруг Фари довольно улыбается и жадно отхлебывает из кружки. Откидывается в кресле. Белым шелковым платком промокает лицо. На слова сейчас сил нет.

Неприглядный серый камушек лежит среди исписанных бумаг. Он размером с чернильницу.

Огненный шарик, что пройдет навылет через массивную дверь, мне наколдовать легко. Ну что поделать, если кому-то на изучение простейшей формулы нужен день, а я щелкаю пальцами — и за мгновение сложнейший водоворот аксиом и теорем складывается в филигранное заклятие?

Но камень… Здесь нужен специалист по зелье варению. Муторная, въедливая специальность. Здесь вам не отточенные, вязкие секунды, послушно замершие на пальцах.