Империя господина Коровкина - Макс Гришин

испуганно и неуверенно. Голос его прозвучал так, как будто он начал извиняться перед этим придурком за то, что он не додумался поставить унитаз прямо на входе, ибо его гость, видите ли, был вынужден терпеть из-за этого определенные неудобства.

– А-а-а, тва-а-аюж мать! – крикнул Андрей и бросился уже туда, куда указал ему Петро. Щелкнула дверь и почти в то же самое время, будто он еще на ходу сумел достать из штанов всё, что ему надо было для этой процедуры, послышалось журчание сильного потока. – А-а-а-а-а! Твою мать! – снова послышался голос, впрочем, в этот раз голос более удовлетворенный чем напряженный.

– Как закончишь, поднимайся наверх по лестнице и направо, буду ждать тебя в своем кабинете! – крикнул ему Петро и быстрыми шагами пошел по лестнице вверх. Он опустился за стол, схватил телефон и хотел набросать что-то Рафе, но тот опередил его. На экране уже виднелось «видел что вошол какойто мужик все хорошо дай знать». «Да будь наготове» – быстро, так же без знаков препинания, ответил ему Петро и рука его потянулась к верхнему ящику стола.

Андрей появился на пороге его комнаты через пару минут. Его руки были сухими, но не потому, что он тщательно их высушил, а потому, что, он просто решил их не мыть после туалета. Дальше начало происходить то, чего Петро больше всего боялся. До этого он предусмотрительно поставил у стены, рядом со своим столом стул, наивно предполагая, что Андрей, как зайдет в кабинет, сразу опустится в него. Но придурка понесло куда дальше. Своей развязанной походкой он подошел к столу и протянул ему свою руку, ту грязную, мозолистую руку чернорабочего, в которой он только что держал свой здоровенный, измазанные цементом и строительным клеем хер!

– Андрюха! Теперь будем знакомы официально, командир! – он буквально поймал в воздухе руку Петро, которую тот до последнего момента пытался ему не давать, и несколько раз с силой ею тряхнул, как, наверняка, тряс что-то другое минуту назад в туалете. Какое-то чувство отвращения поднялось внутри Петро, какое-то поганое ощущение, что его только что унизили или хуже – опустили. Но Петро был слишком умен, слишком расчетлив для того, чтобы дать эмоциям верх над собой в такой момент. Он смог не просто побороть в себе это чувство, но даже очень натурально улыбнуться.

– Очень приятно, присаживайся! – проговорил он и с силой вырвал руку из крепкой клешни Андрея.

– Послушай, я там сумку внизу оставил с дерьмом всяким. Я тут еду, понимаешь, не совсем из дома, так что…

– Не беспокойся о сумке, ее никто не возьмет.

– О, нихера ж себе, часы такие древние. Норм, ходят, да?

– Да, но…

– Твой Мерен там на улице, кстати? Ничё такой. За сколько брал?..

– Не желаешь выпить для начала? – Петро решил прервать эти начинавшиеся разговоры про всякую чушь и начал разливать по заранее приготовленным бокалам виски. Андрей без лишних рассуждений схватил бокал и, уже не дожидаясь никаких приглашений, схватил стул, поставил его совсем рядом со столом, и повалился на него. Он сделал это так резко и с такой силой, что старый резной стул, так же оставшийся ему от Ромы и который, наверняка, стоил немало денег в среде тех, кто разбирался в этом, жалобно затрещал.

– Ну, рассказывай давай. Чё там с этой бабой-то? Чё, вообще, надо-то от меня? – одним махом он опрокинул бокал себе в рот и по какой-то своей, видимо местной петропавловско-камчатской привычке, крякнул и занюхал рукавом.

Петро налили виски и себе, но пить не стал, а лишь пригубил и тут же поставил бокал на стол рядом. Всё это время верхний ящик стола был приоткрыт и левая его рука почти всегда была внизу, у самого ящика, там, где поверх бумаг, лежал пистолет. Он готов был в любой момент протянуть руку, схватить его, уже взведенный и снятый с предохранителя, и опустошить обойму в этого дурня, но… поведение его, несмотря на всю свою эксцентричность, не вызывало у него никаких опасений, ну, почти никаких. Опасения все-таки были, правда только за свою мебель.

– Знаешь что, – продолжал Андрей, откидываясь на спинку стула еще больше, отчего он начал трещать еще сильнее. – Дай догадаюсь, чего ты хочешь от меня!

– И что же я хочу?

– Известно, чё! Хе-хе! – Андрей усмехнулся. – Первый раз что ли! Столько раз уже общался с этими твоими ребятами, и все спрашивают одно и то же, прям слово в слово. Я им говорю уже под конец, мол, мужики, что вы меня, ей богу, каждый раз одной и той же херней мучаете, с памятью у вас, говорю, не всё что ли в порядке, давайте я вам это сам на бумажке напишу или картинку там даже нарисую какую-нибудь. Каждый раз меня одну и ту же херню спрашивают про то, кто в меня на машине влетел, потом про то, зачем я ехал именно тут, а не там. Будто не верят, блин! Один даже спросил зачем я с этой бабой в центре назначил свиданку. Типа, поближе-то ничего не найти было? Поближе куда, говорю ему. На Юнону пригласить девушку, шавуху пожрать? Или чебуреков там каких-нибудь? Будто от того, что я ее куда-то в другое место пригласил что-то бы изменилось. Такие наивные, ей богу, чеснслово!

Петро невольно улыбнулся этим нелепым изрыганиям потоков сознания. Он снова поднял бокал с виски со стола и поднес его к губам. Так, для вида. Пить с ним он не собирался. Андрей же продолжал свою безостановочную речь:

– Ладно, командир, ладно… Вижу, что уже смотришь на меня фраером. Давай, валяй, начинай свои вопросы. Пользуйтесь моим терпением, так сказать, пока оно есть! – при этих словах он снова захихикал, но почти сразу остановился и лицо его приняло прежнее свое выражение. – Спрашивай меня про эту свою бабу, про то как я ехал, куда, почему и прочую, прочую херню. Может хоть тебе это чем-то поможет.

– Не буду, Андрей, – всё с той же прежней улыбкой на лице проговорил ему Петро. – Я позвал тебя для другого.

– Ну?

– Сообщить тебе порцию хороших новостей, – Петро решил пойти более коротким и верным путем. Этот алгоритм был продуман у него уже заранее.

– Ну так валяй тогда!

– Мы нашли твою Диану, – ошарашил он его вдруг. – Жива и здорова. Все с ней, слава богу, хорошо! Ездила с отцом на остров на охоту, но сейчас уже вернулась. Привет тебе передавала, – говоря это, Петро буквально сверлил глазами лицо Андрея. Он не отводил от него взгляда,