Светлые воды Тыми - Семён Михайлович Бытовой

и вторым Курильскими островами каменные горы, которые до того никогда не виданы, хотя трясение и наводнение случалось и прежде. С четверть часа после того последовали валы ужасного и несравненного трясения, а притом взлилось воды на берег в вышину сажен на 30, которая по-прежнему, ни мало не стояв, збежала в море и вскоре встала в берегах своих, колыбаясь чрез долгое время, иногда берега понимая, иногда убегая в море... От сего наводнения тамошние жители совсем разорились, а многие бедственно скончали живот свой...»

...Ноябрьскому цунами 1952 года тоже предшествовало землетрясение.

Мне рассказывали, что после первых же толчков во многих местах на побережье раскололись каменные горы, произошли обвалы и оползни. В домах рассыпались печи, в стенах появились трещины, настежь распахнулись двери и окна, с полок упала посуда, из ведер и бочек выплеснулась вода.

Разбуженные гулом и грохотом, жители поселка, не успев одеться, выбежали на улицу. Казалось, что из-под ног уходит земля, и люди метались в темноте с места на место, взывая о помощи.

Вскоре толчки прекратились. Наступила тишина, Многие стали возвращаться в жилища, легли спать. Но были и такие, что не поверили затишью и поднялись на высокие сопки, даже не предполагая, что именно там они найдут спасение.

В это время во мраке осенней ночи нарождалось цунами. Словно бы для того, чтобы разбежаться, океан отступил от берегов, обнажив более чем на километр скалистое дно. На это потребовалось ему минут сорок, после чего с невероятным гулом, подобным артиллерийской канонаде, со скоростью реактивного самолета на берег пошла высотою в десять метров гривастая водяная глыба, сокрушая все, что было на ее пути. Ударившись о выступы скал, она отхлынула, унося с собой остатки разрушений.

И снова короткое затишье.

Через четверть часа пошла вторая волна, раза в два выше первой. Она обрушилась на берег с такой силой, что дрогнули горы, а когда откатилась, в бухте, где стоял Северо-Курильск, осталось голое место.

Когда стало светать, океан еще свирепствовал, но волны, которые он посылал, уже были слабыми, затухающими.

По утверждению японцев, переживших за свою историю более ста цунами, в том числе около двадцати очень сильных, острова Курильского юга менее всего подвержены действиям разрушительных приливных волн.

Но вот вулканам верить нельзя. Иногда они десятки, сотни лет хранят гордое молчание, и неожиданно, когда этого меньше всего ждут, начинают говорить в полный голос. А о вулканах, скрытых в глубинах океана, вообще мало что известно.

Не обошла природа вулканами остров Кунашир. Здесь и вулкан Менделеева, чей усеченный конус с острой скалой на вершине точно мечом рассек небесную твердь. Как бы соперничает с ним на другом конце острова вулкан Головнина с двумя конусами-братьями, обрамленными озерами — большим спокойным Исибинаем и малым — сто метров в диаметре, в котором все время кипит вода, выбрасывая струи черного песка.

А величавый Тятя, молчаливо взирающий на свое семейство огнедышащих гор! Хотя Тятя в последний раз извергался в 1812 году, его все еще не считают потухшим, а только потухающим...

По нескольку раз в день я поднимался по аварийным лестницам на вершину сопки, откуда открывался изумительный вид и на цепь вулканов и на океан, тихий только в промежутках между отливом и приливом, и меня не покидала одна и та же мысль: «Неужели эти легкие неширокие лестницы такие уж спасительные, если вдруг, не дай, как говорится, бог, придет цунами?»

Оказывается, да!

С того момента, как служба предупреждения цунами передаст по радио сигнал тревоги, до приближения приливной волны обычно проходит от двадцати до сорока минут. За это время жители острова вполне могут успеть взобраться по лестницам на вершину сопки.

Так, между прочим, и случилось несколько лет назад, когда землетрясение в Чили вызвало цунами и приливные волны устремились к Курильским островам.

Сторожевые океана просигналили по всему побережью:

— Внимание! Идет цунами!

Одним словом, на Кунашире и на других островах все предусмотрено для того, чтобы трудовая жизнь курильчан шла спокойно и чтобы ее не омрачали никакие стихийные силы природы.

С каждым годом все больше людей приезжают сюда со всех уголков нашей страны, надолго связывают судьбу с этим своеобразным, неповторимым в своей красоте краем, у которого такое завидное будущее...

9

Кунаширцы очень гостеприимны. Я почувствовал это с первого же дня в столовой самообслуживания, когда кассирша советовала, что выбрать на завтрак.

— Только что привезли из имения Таранова свежий творог, сливки, молодой редис, огурчики. На второе, если любите рыбное, возьмите жареную чавычку. Конечно, у вас там в столицах выбор побольше, а у нас — чем богаты, тем и рады...

Я сел за столик против чубатого широколицего парня в морском кителе. Парень оказался на редкость словоохотливым. Я узнал, что он старшина буксирного катера, что через час идет на Шикотан и перед выходом в море должен «подзаправиться».

— А то ведь всякое у нас бывает, — продолжал он, отпивая из стакана сливки. — Выйдешь при полном штиле, а через каких-нибудь двадцать — тридцать миль такое сотворится, что только держись. Вот в мае месяце ночью шторм захватил в проливе Екатерины — ни туда ни сюда! Пришлось, спасая пассажиров и груз, кидаться на рифы. Хорошо, что быстро большую волну оседлал, а то бы еще порядком потрепало.

— А в сулой вам приходилось попадать?

Он иронически улыбнулся, сочтя, видимо, мой вопрос наивным.

— Дело не в том, чтобы попасть в сулой, а чтобы вовремя упредить и обойти. Зачем же лезть к черту на рога! Так что недаром говорится: кто в море не бывал, тот горя не видал. Однако живем — не тужим!

Узнав, зачем я приехал на Кунашир, старшина стал меня приглашать с собой на Шикотан:

— Милости прошу, местечко завсегда найдется. А жалеть — не пожалеете, остров весьма живописанный...

Вставая, он протянул огромную — мне было не охватить ее — руку.

— Кстати, зовут Гервасием, а по батюшке — Афанасьевич. Через недельку вернусь, свидимся.

Выходя из столовой, помахал девушкам:

— До скорого, боевые подружки!

— Попутный ветер, Гера!

— Какой будет!

10

Из нашего лексикона почему-то совершенно исчезло слово «подвижник». С некоторых пор оно получило у нас неверное толкование: «подвижника» стали сравнивать чуть